Мать недовольно поджимает губы. Наверное, не стоит уточнять, что она не просила ей помогать с готовкой. Это все затеял отец. Есть у нас традиция – всей семьей лепить впрок манты. В этом году к ней решили приобщить и сестру. Но оказалось, что в плане готовки она действительно полный ноль. Выходит, слухи о том, что детдомовские не умеют готовить – правда.

– Научишься. Это дело нехитрое.

– А лук я все же лучше перекручу, – фыркает мать, оттирая руки от теста.

– Надеюсь, это поможет, – вздыхает Аня. – Будет обидно, если я все испорчу.

– Мясо луком не испортить. Ни резаным, ни перекрученным, – отмахивается отец.

Следующие два часа мы раскатываем тесто и лепим манты под веселые отцовские байки. Это монотонное занятие – почти медитация. Только в этот раз она не успокаивает ничуть. Я снова и снова прокручиваю в голове сказанное отцом, потом к его голосу присоединяется задорный басок Серого, а еще чуть позже – строгий голос матери со своим излюбленным «ты ему никто».

Больше всего я злюсь на то, что ее слова и теперь в меня попадают. Какого хрена? Мне скоро тридцать два. Здоровый лоб, а то, что я отцу не родной, в моей жизни как будто до сих пор центральная тема.

Да даже в вопросе потенциальной дележки наследства меня волнует не сам ее факт, а то, что Ане по праву крови достанется то, что сам я считал нужным заслужить. И похрен, что отец никогда от меня этого не требовал. Я сам хотел ему доказать, что достоин. Я делал все, чтобы он мной гордился. И чтобы он никогда не пожалел, что однажды назвал меня сыном.

– Эй, ты куда это собрался?

Останавливаюсь в дверях. С мантами мы покончили. Они покрывают всю барную стойку и часть обеденного стола.

– Хотел поработать.

– А праздничный ужин?

– Праздничный? – удивляюсь я.

– Забыл, какой сегодня день? Марта… Представляешь? Он забыл. А между прочим, – отец назидательно вытягивает указательный палец, – тридцать лет назад твоя мать вышла за меня замуж, и я стал твоим отцом.

– О… И правда, забыл. Поздравляю, – пересекаю комнату быстрым шагом, обнимаю батю, похлопываю по плечу. – Надо же, тридцать лет. Мам…

Матери я просто киваю. И тут же перевожу взгляд на Аню. Готов поклясться, от нее не укрылся этот контраст в моем поведении.

– А до этого вы его отцом не были? – зрит в корень сестренка, складывая грязную посуду в раковину.

– Не был. С Мартой мы познакомились позже. Кстати, не без помощи Матиаса… Я еще не рассказывал эту веселую историю? Нет? Марта, расскажи!

– Да кому это интересно? – отмахивается мать, с трудом скрывая, как ее задело отцовское безобидное замечание.

– Мне, – отзывается Аня, а сама с меня глаз не сводит. Глаз, в которых зреет шторм. Ух, сколько там эмоций на дне… И какие они вкусные.