– Но эта история с Миллингом… Мы можем ещё как-нибудь об этом поговорить?

– С этим покончено. Всё в прошлом. Вопрос закрыт.

Ком застрял у Берты в горле, во всяком случае, так ей показалось.

– Нет, не в прошлом! – крикнула она.

– Так, Берта Мак-Нелли, быстро в свою комнату! – зарычал отец. – Про ужин можешь забыть. Сегодня, кстати, твоя любимая курица с картофельным пюре.

Не говоря ни слова, Берта развернулась и медленно поднялась по лестнице в свою комнатку над магазинчиком. Ей сейчас всё равно ничего в горло не полезет. Отец так ничего и не понял, совсем ничего, он даже не захотел признать, что случилась несправедливость. Не говоря уж о раскаянии. А что это значит для неё? Сможет ли она теперь смотреть в глаза Карагу, Тикаани, Холли и остальным?

На завтрак ей разрешили спуститься. Отец как раз болтал с матерью. Он пожарил яичницу с беконом, запах стоял просто потрясающий. Но Берта съела совсем чуть-чуть – в наказание, которому она сама решила себя подвергнуть. Это придало ей сил.

– Я хочу вернуться в Йеллоустон… и провести остаток каникул там, – сказала она родителям.

В воздухе повисла обида.

– Но что ты собираешься там делать? Сейчас каникулы, школа закрыта. Где ты будешь спать?

– На улице, – решительно сказала Берта. – Я собираюсь пожить пару недель в обличье гризли.

Мать выронила вилку с яичницей, и та упала на пол.

– Давай-давай, может, тогда ты поймёшь, что в жизни не всё так просто, – поддел её отец, вгрызаясь в кусок бекона, и его лицо при этом случайно превратилось в мохнатую коричневую морду.

Мать вскрикнула от ужаса и опрокинула тарелку. Теперь её порция бекона тоже валялась на ковре.

– Берт Мак-Нелли! Прекрати немедленно!

– Извини, – пробормотал тот и попытался превратиться обратно. Морда исчезла, зато появился мех на ушах. Да, ему бы не помешало взять парочку уроков у мистера Элвуда.

Берта больше ничего не сказала. Конечно, ей будет непросто. Впрочем, жизнь медведицы не так уж плоха. Тебе не нужны ни парикмахеры, ни диеты, ни учебники, ни тридцать видов рыболовных крючков!

И всё равно на сердце тяжёлым свинцом лежала тоска. Не исключено, что ей навсегда придётся остаться в дикой природе и она никогда не вернётся в школу – ведь там она для всех предательница.

Время пролетело очень быстро, и вот уже мама отвозит её в Йеллоустон.

– Будь осторожна и держись подальше от… э-э-э… настоящих медведей, – сказал отец и обнял её.

Берта кивнула. На глазах у неё, несмотря на всю решимость, выступили слёзы.

Поздно ночью мама высадила её на парковке, подождала, пока она превратится, и, быстро махнув рукой, уехала.