Как будто сомневается. Это как вообще понимать?

– Пойдёмте провожу, но хочу вас предупредить. Пациентке нельзя нервничать из-за травмы головы. И она не помнит кое-какие события, но это лучше с доктором вам обсудить.

Медленно киваю, вроде всё понятно, но ничерта не понятно. Дайте мне мою кошку! Что с ней случилось?

Захожу в палату. Руки трясутся. Маленькая моя спит. Голова перевязана, сама бледная. Из руки торчит игла от капельницы. В груди отчаяние и беспомощность разрывает душу в клочья. Присаживаюсь на край кровати, беру её маленькую ручку. Провожу аккуратно пальцами по щёчке.

– Кошка, – шепчу, голос дрожит, срывается. – Девочка моя любимая.

Она приоткрывает глаза, взгляд сначала куда-то сквозь меня, потом уже фокусируется и смотрит прямо в глаза. Но молчит. Вообще никаких эмоций или звуков. И снова закрывает глазки.

– Милая, поговори со мной. Я так испугался! Что с тобой случилось?

– Голова болит, – её голос хрипит.

– Хочешь принесу водички?

Она только слабо кивает. Выхожу из палаты, нахожу аппарат с напитками и едой. А когда возвращаюсь в палату, там уже стоит врач.

– Здравствуйте, а это у нас кто?

– Я жених.

– Это прекрасно, а то мы начали уже переживать, что никто и не знает о пациентке. Я осмотр закончил. Вопросы есть?

– Да, доктор, можно?

Я киваю на дверь. Хочу поговорить вдвоём. Открываю бутылку воды, передаю Марте и выхожу из палаты вслед за врачом. Как только закрываю дверь, стоя в коридоре, задаю вопросы, которые меня беспокоят больше всего.

– Что с ней случилось? Какие травмы?

– У Смолиной сотрясение головного мозга, избирательная амнезия, ушиб мягких тканей копчика и ягодиц. В общем-то, типичные травмы при падении в ванной. Её нашли сотрудники гостиницы без сознания в номере. Вызвали скорую. Передали с ней одежду, но они не знали её имени. Поэтому зарегистрировали по имени, как только Марта Сергеевна пришла в сознание и смогла ответить на наши вопросы.

Я слушаю молча. Упала. Я боялся, что на неё напали. Хорошо ещё, что серьёзная травма только одна.

– Какие прогнозы и что вообще дальше?

– Денёчек-другой подержим ещё, а потом домой – отсыпаться.

– А что по поводу амнезии?

– Тут спешить нельзя, нужно, чтобы сама вспомнила. Сейчас она не помнит ничего после девятого декабря. Возможно, потом было какое-то травмирующее событие. Так что покой, покой и ещё раз покой.

Девятое декабря – это ещё дома, за день до представления с париком.

Захожу обратно в палату, Марта уже спит. Оставляю её телефон на тумбе рядом с кроватью. Целую и выхожу позвонить её родителям.

Разговор с ними короткий, я не успел даже сказать, что произошло. Только то, что она в больнице с сотрясением. Дослушивать или задавать вопросы они не стали.

В палате сел на стул рядом с кроватью и просто смотрел, как она спит.