— Ростик, Слав… Славик, ты чего? — прошептала, заплакав беззвучно.

— Дом ваш, управляйте им, как хотите, а я туда больше ни ногой! — зарычал. — Или вы думали, я посмотрю на ваш несчастный вид, буду тронут слезами, болезнью и буду плясать под вашу дудку?! Ни хрена подобного. Вы, мама, своей твердолобостью и узостью мышления, своим “Мама знает лучше!” обосрали мои отношения с девушкой, которую… которую я люблю! От которой мне детей хочется!

— Я не планировала этого.

— Не планировали?! Ай, мама, хоть сейчас не врите! Вы пошли за информацией не к частному детективу, а к журнашлюшке какой-то! Сплетни, слухи собрали и утверждаете, что не хотели скандала?!

— Все должно было быть не так! Она не должна была выпускать передачу в сеть.

Меня надули, грязно использовали! Это…

— Хотя бы сейчас бы не врали ни мне, ни себе… Вы и сами счастливо не живете, и всех вокруг себя тоже хотите несчастливыми видеть, что ли?!

— Да что ты такое говоришь?!

— Говорю, что вижу! Про Раевского молчу — ни себе, ни людям. И роман не заводите, потому что вам якобы стыдно, и далеко от себя мужика не отпускаете! А вы хотя бы раз были честны сами с собой? Или даже Даньку на воспитание взяли и говорите, якобы любите, чтобы свою святость нести впереди себя?! Меня сейчас стошнит от вашего лицемерия.

Понимал, что перегнул. С Даней — точно перегнул, детей мама любила! Но не мог я пережить и отпустить спокойно, что она своими необдуманными действиями так сильно обидела Марфу.

Я к ней по полшага крадусь, а после вмешательства мамы мы настолько назад откатились, что даже подумать страшно!

— В общем, мама, живите, как знаете. Сына вы потеряли. На ваш праздник я не приду, сами как-нибудь решайте, кого хотите видеть, как все организовать.

За деньги не переживайте, я же за все заплатил, а дальше… как-нибудь сами. Мама же лучше знает!

Вышел из палаты, мне навстречу подскочил Раевский: грудь колесом, лицо сердитое, ноздри раздуваются. По виду ясно, слушал.

— Ты, Ростик, берега попутал. Ты как с матерью общаешься? Ты, кажется, забыл, что она при смерти была?

— Вы, дядь Саш, на меня с таким видом не набрасывайтесь, ясно? — осадил. — Я ведь и ответить могу. Или, что, думаете, только вы имеете право на защиту любимой женщины встать? Так ведь и я с мамой закусился по тому же поводу.

Причем, предупреждал по-хорошему, убеждал, объяснял! Не лезьте, мама, не маленький, сам разберусь, какую девушку хочу видеть рядом с собой. Послушала ли она меня? Нет! Нос свой сунула, развела грязи, блять, до конца дней бы отмыться! Разве можно такое простить?! — спросил напористо. — Нет? Вот и я думаю, что нет, нельзя. И это не обида, это взвешенное решение. Мне противно находиться с человеком, который, не разобравшись, грязь развел. Мама бы так не поступила. А кто эта женщина… — махнул в сторону палаты.