— Кстати, а почему «Маруся»? — не выдержала я уже через несколько минут. — Это как у «Фиксиков» папус и мася вместо папы и мамы?

— А как я её должен называть?

— Ну, не знаю. Мамой, например. Вроде, так называют женщину, которая тебя родила…

— По-твоему, во сколько она меня родила? В десять? — посмотрел на меня, как на идиотку.

— Полшестого, — буркнула я раздраженно и снова отвернулась к окну.

Согласна. Сглупила. Но и Артём тоже хорош. Из душки за семейным столом снова превратился в душнилу.

— «Фиксики», — злобный смешок покинул его легкие. Парень явно хотел сказать мне пару резких и очень матерных слов, но вместо этого смотрел перед собой и нервно разминал шею.

 — Моя мама умерла, когда мне было семь. Маруся — это новая батина семья.

После короткого, но весьма доходчиво пояснения, всё стало ясно.

И тот факт, что Артём рассказал мне это, скорее всего, был обусловлен тем, что за столом мой язык не очень крепко держался за зубами, когда я рассказывала о себе и о том, что я находилась и до сих пор нахожусь под опекой самого старшего брата.

— Слушай… прости, — произнесла я тихо и взглянула на профиль парня.

Артём отвлекся от дороги и непонимающе посмотрел на меня. — Ну, за то, что назвала тебя подкидышем. Наверное, — да не «наверное», а точно — тебе это было неприятно. Беру свои слова обратно в рот.

— В рот надо брать кое-что другое, если действительно хочешь извиниться, — в уголке губ этого засранца притаилась улыбка. Айсберг на меня не злится.

— Пошёл ты! — с легкой улыбкой аккуратно ударила его кулаком по плечу. — У тебя влажные салфетки есть? Хочу стереть этот макияж, а-то меня в общагу не пустят с таким лицом.

— В пакете на заднем твои выстиранные тряпки. Наверное, еще мокрые. Возьми их, — бросил он пренебрежительно.

— А ты только со мной такой говнюк или ты, в принципе, женоненавистник?

— С чего ты взяла, что я женоненавистник?"

"— С первого взгляда. Ты же еще, не зная меня, уже с первой секунды начал питать ко мне неподдельное отвращение. В чем дело? У тебя какие-то проблемы с противоположным полом?

— Никаких, — самоуверенно ответил парень. — Просто на дух не переношу малолеток, подобных тебе.

— Это каких таких «подобных мне»? Можно поподробнее? — чтобы лучше его слышать и видеть, я вся подобралась на сиденье и развернулась к нему. — Рассказывай. Что заткнулся? За слова отвечать ссыкатно?

— А у тебя есть, чем мне пригрозить? — глянул Артем на меня скептически и с насмешкой.

— А ты сомневаешься? — не осталась я в долгу.

Разговариваю, блин, как мои братья. С кем поведешься…

— Как бы тебе помягче… — сказал парень и сделал вид, будто и правда собирается что-то для меня смягчать.