"

"– В бумажнике Головацкого среди купюр обнаружено четырнадцать купюр по сто рублей, и расположены они в порядке очередности их серии и номеров. Серия «еГ» с номерами… – дальше криминалисту пришлось пользоваться информацией из собственного заключения, – …от 1388835 до номера 1388842 и с номера 1388847 до номера 1388848 включительно.

– Я понял, – поторопил его мысль советник, – четыре купюры с последними цифрами от 43 до 46 включительно отсутствуют. Вы имеете относительно этого какие-то предположения?

– Я могу повторить вам, товарищ советник юстиции, – поджал губы холмский криминалист, – то, что говорил Желябину.

– Не нужно. Я помню. Вы не руководствуетесь постулатами формальной логики, вы констатируете факты, – покривился Кряжин. – Но, простите, умственный процесс у вас, надеюсь, функционирует? Я же не с проверкой к вам от Генпрокуратуры прибыл. Я прошу коллегиальной сообразительности!

– А что тут соображать? – Официальную пыльцу с криминалиста словно сдуло ветром. – Эти четыре недостающие купюры находятся среди найденных вами ста девяноста пяти тысяч шестисот рублей в квартире Пикулина Александра Николаевича!

– Значит…

– Ничего это не значит, Желябин, – перебил Кряжин. – Это плата за проезд в такси.

– За четыреста рублей, Иван Дмитриевич, – с вызовом заговорил майор, – в Холмск можно приехать из Москвы!

– А у вас есть доказательства того, что Пикулин вез Головацкого не из Москвы? В общем, так, коллеги…

Вскоре кабинет заполнился густыми слоями табачного дыма. Курили все, за исключением криминалиста, который из-за необходимости участия в импровизированном совещании надеялся лишь на приоткрытое им же окно.

– Подведем итоги прожитого дня… Желябин, где ваш Георгиев?

«А где ваш Мацуков?» – хотел спросить Кирилл, но вместо этого трижды крутнул на неподъемном с виду телефоне диск и велел оперу пересечь коридор.

– В квартире научных работников Безобразовых, отъехавших для работы в Голландию, обнаружен труп профессора Головацкого, видного специалиста в вопросах ядерной физики.

Его горло перерезано ножом, который после этого был вымыт, как видим теперь, недостаточно тщательно и уложен на место. Перед смертью профессора пытали, на что указывают раздробленные фаланги и суставы пальцев на обеих руках.

Золотые часы, мобильный телефон, чрезвычайно дорогой перстень и содержимое бумажника остались нетронутыми, это говорит о том, что если мотивом нападения на профессора явилась жажда наживы, то перечисленные мною предметы предметами преступления для напавших не являются.

– Значит, они завладели чем-то другим, – резюмировал последнюю часть доклада советника Желябин.

– Головацкому сломали шесть пальцев, а не один, – напомнил Кряжин.