Степан, глядя в зеркало на отражение жены, с трудом скрывал смех. Ягушка выглядела по-домашнему уютной и капельку смешной.

Девушка лежала на кровати, а в ее длинных волосах с упоением ковырялось маленькое чудо. Чудо было милым, с веселыми хвостиками на голове, перетянутыми яркими резинками, нежной мордашкой и озорным блеском в глазах. В ее ручке была зажата небольшая, почти кукольная, расческа, которой девчушка и вычесывала длинные и красивые локоны мамы."

"— Да вот ни капли не смешно, — поморщилась Ядвига, когда цепкие пальчики весьма чувствительно дернули за спутанный локон.

— Это чистой воды ребячество, — гнул свою линию Ажуров, закончив с галстуком и надевая пиджак на широкие плечи. — Так ведь, Васютка?

Девочка, услышав ласковое обращение отца, тут же потеряла всякий интерес к длинным волосам матери.

— Плавда! — кивнула девочка и потянулась ручками к улыбающемуся отцу.

Ажуров тут же подхватил дочь, звонко поцеловал в животик сквозь яркую футболку, пощекотал и усадил на руки.

— Вот, устами младенца глаголет истина! — подмигнул Степан дочери и вновь взглянул на жену. — У тебя нет выбора, Ягодка. Вылет уже завтра.

— Я не могу, Степа! — вздохнула Ядвига, переворачиваясь на спину и закрывая руками лицо. — Вот, правда, не могу! У меня сроки горят! Я Бесу обещала. И потом, давай еще годик подождем, а?

Ажуров спустил дочку с рук, и та сразу же умчалась из спальни в соседнюю комнату, откуда раздались громкие детские голоса. Стоило девочке скрыться, как Степан присел на край кровати. Его руки, уже привычно и знакомо, зарылись в длинные локоны, рассыпавшиеся по постели, скользнули на плечи, а потом осторожно зафиксировали подбородок, заставляя Ягу смотреть мужчине в глаза.

— Ягуш, три года прошло, как мы и хотели, — спокойно проговорил Ажур. — Мы так решили вместе. Помнишь?

— Помню, — вздохнула Ядвига.

— Ты передумала? — Ажуров решил проявить настойчивость, ну и, наверное, хитрость.

— Пффф! — фыркнула Ягуша. — Разумеется, нет! Просто, я не уверена, что сейчас самое время.

— Ягодка моя, — улыбнулся Ажуров. — Я не молодею. И хочу посмотреть, как растут мои дети.

— Началось! — недовольно сверкнула глазами Ядвига Петровна, а потом и вовсе, воспользовавшись тем, что детей в их спальне не было, повалила своего Кружавчика на постель и вскарабкалась на него. — Степан Семенович! Вы, между прочим, в самом расцвете сил! Не наговаривайте на себя!

Ажуров рассмеялся, руки сами собой сжали бедра жены, сдвигая ее тело так, чтобы она в полной мере ощутила тот самый расцвет его мужской силы.

— Ты меня любишь? — хитро прищурился Ажуров, вызывая жену на откровенный разговор. Дождавшись кивка, продолжил: — Родишь мне еще одно чудо? Потому что я тебя просто обожаю. И очень хочу еще одного ребенка. Мелкого такого.