А потом вдруг замер и развернулся к Беку лицом. — Э, нет, не поможем! А еще лучше, валим.

— Жук, какого хрена? — рявкнул Бек, хватая парня за шиворот.

— Вали, вали, жук-навозник, — донесся женский хохот в спину. — Тоже мне, нашлись помощнички.

— Эта баба двинутая на весь мозг, — пробормотал Жук, выворачиваясь из захвата Бека. — Если она встала здесь, то даже Господь Бог ее отсюда не сдвинет.

— Жучара дело говорит, — посмеивалась девушка, вновь привлекая внимание к себе, а потом добавила. — Раз уж приехал, одолжи ключ. Если не жмот.

Жук скривился, но инструмент одолжил. Правда, сразу же осторожно отошел от машины, принадлежавшей девчонки.

— Это корыто вообще ездит? — хмыкнул Бек, отмечая, что и на второй щеке девчонки появились черные следы.

— Это корыто летает, — с нотками гордости ответила девушка и перебросила одолженный ключ хозяину в руку. — Не дрейф, Жучара. Не скажу никому, что ты у пай-мальчиков на побегушках. Или у вас более тесные связи, а, милашки?"

"— Не, ну ты не наглей, ведьма! — обиделся Жук. А Бек понял, что девчонку ему хочется отлупить. Вот ведь мерзавка!

— Да от вас на километр тянет гомосятиной, особенно от друга твоего, Жук, — хихикала девчонка, хлопая крышкой капота. — Не скучай, малышка!

Бек не выдержал унижения, рванул к девчонке. Но та успела запрыгнуть в салон и хлопнуть дверцей. А спустя мгновение, буквально улетела с места.

— Это, мать твою, что такое только что было?! — взревел Беккер, хватая Жука за шкирку, точно непослушного щенка.

— Чудачка местная, — пробормотал Жук, — Русалина. Но мы ее зовем Рус. Гоняет на своем ведре. Типа, совсем без башни.

— Координаты ее есть? — задал Бек вопрос прежде, чем подумал.

— У парней узнаю. А тебе зачем? — Жук смотрел на Беккера, точно на психа. Нет, ну а кто в своем уме добровольно свяжется с этой двинутой девчонкой?

Бек не мог ответить на вопрос Жука. На кой хрен ему нужен адрес Русалины, он и сам бы не ответил. Но захотелось вдруг, как следует встряхнуть дерзкую девчонку.

***

Ажуров открыл дверь своим ключом. Квартира встретила его тишиной. Емеля, решившая ночевать у них, сонная, вышла из своей комнаты.

— Пап, — тихо вздохнула девушка. — Ты полегче. Мне кажется, Ягушка наша совсем расклеилась. Плакать перестала. Но вижу, что нервничает.

— Разберемся, — выдохнул Ажуров и, оставив ключи на комоде, отправился в спальню.

Его вредная Ягодка лежала в кровати, свернувшись клубком. Сердце тревожно заныло. Такой хрупкой она казалась сейчас Степану, что, наверное, даже руки мелко задрожали.

Ажуров присел на край постели, а потом и прилег. Ядвига не спала, но и не шевелилась. Степан глубоко вздохнул, а потом шумно выдохнул.

— Ягуш, родная, — пробормотал мужчина. — Прости меня.

— За что? — так же тихо ответила Ядвига.