Похожего на тех двух, что у нас уже есть.

— Трех, — исправила Ядвига супруга, имея ввиду Емельяну.

— Трех, — согласился Ажуров и решительно кивнул. — Пацан нужен. Вот край, как нужен. Для ровного счета. Емеля, Сава, Вася и еще Яр.

— Ну, ты и жук, Ажуров! — возмутилась Ядвига. — Уже и имя придумал! Вообще-то, когда родилась Василиса, кто-то мне пообещал, что в следующий раз «вот железно и прям сто пудов» имя давать ребенку буду я сама.

— Ягуш, ну я ж не виноват, честное слово! — оправдывался Ажуров. — Вон, Савелия я только увидел, сразу ясно, что Сава. А Васька? Да у нее на лбу написано было крупными буквами «Василиса»!

— Угу, а будущий ребенок уже родится с надписью Ярик, верю, ага, — ворчала Ядвига, но ее ловкие пальцы пробрались под рубашку мужа, соблазняя того явиться на рабочее место позже.

— Так и есть, — захохотал Ажуров, а потом стремительно перевернулся, подмяв под себя несопротивляющееся тело улыбающейся супруги. — Решено, едем на наш остров! Нужно соблюдать семейные традиции.

***

Ночное небо подмигивало яркими звездами. Теплый ветер приносил долгожданную прохладу. Ласковый прибой отсчитывал своими волнами каждый миг волшебной ночи, отрезая уютно устроившуюся на песке пару от реального мира.

В этот день, как и каждый год до этого, Ажуровы прилетели на сказочный остров, чтобы повторить клятвы, данные друг другу несколько лет назад. Но если в прошлом году семейная пара устроила тихий ужин для всех своих гостей, то в этот раз молодожены предпочли уединиться, доверив своих детей, Савелия и Василису, бабушкам — деятельной соседке по бывшей коммунальной квартире Ядвиги и Елизавете Костяковой, той самой женщине, некогда состоявшей в браке с отцом Ягушки. Как оказалось после смерти Манкина, Елизавета Константиновна, вернее тетушка Лиза, в буквальном смысле заменила Ядвиге маму, а ее детям — бабушку. И нужно ли говорить, что все, включая саму Ягу и ее близких, были весьма довольны таким поворотом событий? Разумеется, нет.

И вот сейчас Ажуров, бесцеремонно заявив, что у них с женой график, им пора заводить еще одного ребенка, а стало быть, требуется уединение под звездным небом и кусочек романтики, утащил свою Ягу в темное и укромное местечко. Верный Тимофей, который уже значительно «подрос» до начальника службы безопасности всей организации, обеспечил полную, так сказать, тишину. Вернее, разогнал всех любителей романтики на ближайшие сто метров, позволив Ажуру и Ядвиге Петровне расслабиться и выполнить демографический заказ во благо родины."

"Исключение Тима сделал только для грозного шефа, пропустив его с Мишель за оцепленный и охраняемый им периметр. Бессонов со своей дамой сердца занял противоположную часть пляжа.