Я сделаю всё, что сына Але не оставят. На самом деле, здесь даже стараться не нужно, достаточно занести несколько толстых конвертов нужным людям.

Но я хочу подстраховаться. Убедиться, что даже если Аля будет подавать апелляцию или бегать по телеканалам — она ничего не добьётся. Она плохая мать, а закон на моей стороне.

Ослабляю галстук, откидываюсь на спинку кресла. В голове гудит. Неприятно такое делать, вываливать на мою жену столько грязи. Но другого выхода я не вижу.

Я не собираюсь отпускать Алю. Если мне придётся удерживать её таким способом, тогда ладно. Девушка сама виновата. Нужно было лишь согласиться с моими условиями.

Аля всегда принимала все мои условия. Шла навстречу и не спорила, когда я принимал решения по поводу нашей семьи.

Понимающая, нежная домашняя девочка.

Хотя я сам хорош…

Аля слишком правильная, во всём. И, конечно, ей сложно было примириться с таким раскладом сразу. Но побег… Это была её главная ошибка.

Я ведь давал время, не стал трогать. Позволил даже в другую спальню уйти, чтобы устаканить мысли. А она так предала моё доверие. Как теперь с ней быть?

Я не смогу оставить с ней Ильдара, вообще одну не смогу теперь оставить. Как только найду, придётся выставить возле неё круглосуточную охрану.

Раньше я всегда мог доверять Але, знал, что она умница не создаст проблем. А теперь, получается, я даже дома не смогу расслабиться.

Мне жена нужна, а не соперница.

Тыл, домашний уют, спокойствие.

А этого не будет, даже когда Аля вернётся ко мне. А она вернётся, потому что захочет быть рядом с сыном. Другого выхода у неё нет.

— Алманов, — набираю юриста. — Придержи пока документы. Подготовь, но не подавай без моей отмашки.

— Как скажете. Ещё распоряжения будут?

— Пока нет.

Делаю это, сцепив зубы. Нет, нельзя спешить. Ночью я вспылил, зря выставил Алю за дверь. Сейчас нужно подбирать другой вариант. Мягче быть.

Дать шанс всё наладить без лишнего давления. Объяснить, поговорить. Придумать что-то, в конце концов. Вроде девочки любят раскалившихся мудаков?

Придётся дальше прятать свои интрижки, но это ничего. Сохранить семью для меня важнее, чем спокойно ходить налево.

— Булат Мансурович, — ко мне заглядывает секретарша. — К вам посетитель без записи. Но… Эм… Это Милана?

— Впусти её, — киваю, но внутри закипаю. Ненавижу, когда мои приказы игнорируют. А любовница именно это и сделала. — И принеси мне кофе.

Через секунду дверь снова открывается, на пороге появляется Милана. Лёгкой походкой от бедра двигается к моему столу, откидывая светлые волосы назад.

Мягко улыбается, стараясь задобрить. Знает, что я её не приглашал к себе. Главный принцип, по которому я себе выбираю женщин — чтобы они были покладистыми.

А Милана начала очень разочаровывать.

Она это понимает.