Вокруг меня клубилась ослепительно белая искристая магия. Стелилась туманом по полу, взлела вихрями до потолка. Глаза резало.

Прислушалась к другим звукам, часто моргая — зрение и слух вдруг обострились донельзя. Впилась глазами в черное пятно на плече Шентии. Греттен, ты-то откуда взялся? Ох, пожалуйста, не рычи и не мельтеши так…

— Не надо лекаря… Это магическое перенасыщение… так госпожа Нерайя говорила… я просто не ожидала, что его столько будет. И манса рядом не было, чтобы взял на себя. Это мой Свет просто восстанавливается… ну… вот так.

Как — и объяснять не пришлось.

Думаю, по зардевшимся щекам сам понял. Шумно выдохнула. Ну действительно, хватит самой себе врать. Беата была права, Свет Изначальный на сильных эмоциях восстанавливается. Удивлении, переживании. Страсти. И это по глазам понял. Изменился в лице, осознав произошедшее.

— О боги… Прости меня. Я не смог с собой совладать… — протянул ко мне руки, но тут же отдернул. — Я не должен был. Не имел права давить на тебя…

— Вы сожалеете о том, что сказали мне? Или сделали… Я пойму, Вам не стоит оправдываться.

— Нет! Ни о чем из сказанного, и готов повторить это снова! Ты меня с ума сводишь… Не должен был целовать без спросу… Жалею только, что был так слеп.

Ардина…

— Молчите. Прошу…

Еще слово от его светлости и меня накроет заново. Заклубились угрожающе потоки магии. Впервые такое вижу, раньше были скромные искорки, принять которые не составляло труда. А сейчас я и сама переполнена, и вихри вокруг стремятся наполнить — а некуда, свое-то наружу лезет. Надо просто отвлечься. Это, наверно, как с Тьмой — нужно успокоиться и постепенно втянуть магию. Но крыжт его знает как, Света раньше столько не было.

Фокусируюсь на мансе.

А чудище продолжало яростно орать на его светлость, перебирая все звуки своего немудреного алфавита. Гхр-ретч! А-ррргх! Тумк! — это костяная головка с оформившимся шипом с размаху стукнула его светлость в ухо. Снова зашипел и снова боднул, уже в шею. Его светлость стерпел, не подал виду, но я-то знакома с этими сомнительными ласками манса.

— Греттен! Перестань хамить!

— Он что… ругается?

— Ругается. И, кажется, благодарит. Вот такое животное… своеобразное.

Манс наконец соизволил обратить на меня внимание.

Мягко спрыгнул с чужого плеча мне на грудь. Вытянулся в струнку, подрагивая тонким хвостиком, и втянул в себя весь клубящийся Свет Изначальный из спальни. Улегся, сам зевая, и начал мерно тарахтеть. А меня снова накрыли теплые волны магии, унося в беззаботный сон. Чудище знает, как уложить в меня все это богатство. Вроде еще хотела что-то сказать, объяснить. Да и на чужой кровати после всего случившегося засыпать — ну такое себе. Но Греттену до того уже не было дела — проводник делал свою работу.

17.1.