И так натянута как струна, каждой клеточкой его жар чувствую, чуть тронь — взорвусь.

— Отпустите Анхельма, и я уеду, — тоже отчего-то перешла на сбивчивый шепот. — И Вам не придется тревожиться… я больше не доставлю Вам проблем…

— Не могу отпустить, Ардина, — чуть слышно, в нескольких миллиметрах от уголка моих губ. — Тебя — не могу…

Кажется, он эту ""проблему"" в моем лице намерен решить по своему. Какой Воракис, какой Анхельм… А у тебя, Ардина, разве еще остались сомнения? А, будь что будет… Подняла взгляд — там найду все ответы, в темно-серых глазах. И будто молнией пронзило.

Вопроса еще не задано, а ответ уже обоим известен: да, только так!

Кто к кому первый потянулся — не понять, да и не важно. Ни робости, ни страха, словно нет ничего естественнее этого единения. Порознь — вот что неестественно. Руки скользнули сами, обвили крепкую шею — хочется ближе, еще ближе, раствориться в осязании, срастись с ним кожей.

Полетел на пол небрежно накинутый балахон, кажется, сама сбросила, не оставляя преграды горячим рукам… Те кончиками пальцев пробежались по обнаженным плечам, по открытой спине, словно проверяя звучание.

И тело откликнулось послушным инструментом, выгнулось под накатившей волной дрожи. Во снах и десятой доли того не ощущалось, сейчас же будто по оголенным нервам прикосновения — и больно, и сладостно. И еще что-то стало нарастать изнутри, заполняя до отказа, уже переливаясь через край… И чувство такое смутно знакомое, будто слышала раньше его отголоски…

Прижалась сильнее, отбросив последние сомнения. Да, так, держите крепче, не выпускайте больше никогда, прошу… А дрожь все усиливалась, гашу ее о мускулистое тело — не гасится… Своего дыхания давно нет — разделили одно на двоих, сплелись накрепко губы, языки.

А все равно что-то непонятное, непостижимое внутри — растет, давит, колотит уже как при лихорадке. Его светлость тоже почуял неладное, разорвал через силу поцелуй. Вцепилась крепче: нет, не отпускайте, не сейчас!..

И все же выплеснулось, взорвалось.

Нестерпимо яркий свет залил все вокруг, пронзил меня болезненной вспышкой, отпуская наконец в ласковые волны небытия. Как же тут тихо и спокойно…

— Ардина, Ардина!.. — донеслось далекое эхо."

"Нехотя вынырнула из белых вод, в них хорошо, ничего не тревожит.

Столько лишних звуков вдруг появилось снова, зачем… Какое-то яростное шипение, взволнованный голос. С трудом открыла глаза. В реальности все такое резкое, острое.

— Ардина, слава богам! — выдохнул облегченно его светлость. — Я сейчас же отнесу тебя к лекарям…

Я лежала на кровати, а белый свет никуда не делся, слепил все так же. Гроршев белый бал, ругнулась про себя, так ведь и глаза сломать недолго. Отвела взгляд от белого мундира его светлости, а лучше не стало.