Поскорее бы научиться себя контролировать.

Богиня проследила взглядом за моей ладонью, улыбнулась понимающе.

— Амулеты Нареченных… артефакты, в которых заключена часть моей силы. Снять их могут только избранные. И передать другому тоже сами. Добровольно.

— Одна подвеска находилась у Нэтты, другая — у ее подруги. И императору обязательно требовались обе, — вспомнила я последнюю встречу Горта и Оделфри. Там, на перевале Онтир.

— Айар верил, что сумел все предусмотреть. — Глаза Великой потемнели. — У него с детства неплохо получалось договариваться с Тьмой, а Нэталина как Карающая была связана именно с темной стороной моей силы.

С помощью амулета Горт намеревался раз и навсегда обуздать стихию, усмирить ее, полностью подчинив своей воле. По древним законам Урхада. А артефакт Нареченной Дня предназначался, скорее всего, Ариву, заранее согласному с любым решением отца. Но Горт просчитался. Нет, поначалу казалось, что его план полностью удался. Нэтта дождалась, когда я вернусь в Сэйти Аэрэ, и властью наместницы храма заперла меня в моем же святилище, поймав в ловушку. Потом эта… вызвала своих магов и хладнокровно наблюдала, как саэры убивают их одного за другим, — голос Свы предательски дрогнул.

Я полностью разделяла сейчас ее эмоции. Обмануть доверие друзей, нет, скорее братьев, послать на гибель тех, с кем связана тесными, нерасторжимыми узами, — что может быть ужаснее? Зов меняет всех членов круга, сплачивает их воедино. Вольпен и Теомер лишь недавно вошли в мою жизнь, но я уже испытывала к ним невероятно глубокие, почти родственные чувства.

Предать любого из них — немыслимо. Нэтта стояла перед страшным выбором. И предпочтя того, к кому тянулось ее сердце, она уничтожила собственную душу. Как бы ни жила потом жрица, она оставалась лишь тенью прежней Нэталины.

— Эта дрянь не пощадила никого, — горько обронила Сва. — Даже беззаветно влюбленного, верного как пес Джердоро.

— Влюбленного в нее? — уточнила удивленно. — А… как же Одри?

— Одри… — На бледных губах Верховной на миг мелькнула теплая улыбка. — Девочка всю жизнь добивалась внимания «своего» мага.

Ей даже удалось увлечь его… ненадолго, и она родила дочь. Но по-настоящему для Джера в целом мире существовала лишь одна женщина. Та, которая обрекла его на мучительную смерть."

"Слушала печальный рассказ и вновь ощущала запах гари и крови, а перед глазами стояло запрокинутое восковое лицо, на котором сквозь застывшую навсегда гримасу боли проступало беззащитное удивленно-обиженное выражение.

— Я не сумела вырваться из Сэйти Аэрэ, но у меня получилось связаться с Оделфри.