Отплевался, получив от Кэма бутылку воды.

– Идем. Ждут только тебя, – говорит он уже спокойно, а я не хочу идти туда, куда Сафонов меня зовет.

Там все пьют, сочувствуют и поминают погибших. Но и не пойти нельзя, он прав. Сегодня не только я потерял близких, потому, едва передвигая ноги, поплелся следом в общую столовую, где еще утром за завтраком мы громко смеялись и обсуждали планы на день.

Кругом фотографии и свечи. Мои тоже здесь. Стоят, улыбаются. Настя в желтом летнем платье. Я его помню, мы покупали, когда ездили на море. Оно ей так понравилось, что жена целое лето из него не вылезала. Владька, как всегда, держится за мамину ногу, а красавица Алена гордо вздернула свой маленький носик, от этого соломенная шляпка сползла на затылок. Мне нравится это фото. Людка знает, поэтому выбрала именно его. Надо будет забрать. Не место ему здесь. Не место…

Слезы новым потоком хлынули по лицу. Жена Сафонова не сдержалась, подбежала и крепко меня обняла. Стала гладить по спине, что-то бормотать. Глянув на серого Михеева, на Николаева, прижимающего к груди дочерей-близняшек, лишившихся матери и старшего брата, я подошел к ним и опустился рядом.

У Гришки никого нет. Молодой, но способный боец, так же, как и мы, контрактник. Он не успел обзавестись семьей. У него только мать уже в преклонном возрасте. Соболев ради нее и пошел воевать, чтобы денег на лекарства заработать. Парень из отряда, который подчиняется лично мне. Значит, мне за него и матери в глаза смотреть придется.

Импровизированная панихида медленно стала расходиться по домам. Один за одним к нам подходили сослуживцы и их жены, жали руки, соболезновали и покидали столовую. Еле волоча ноги, Михеев забрал девчонок и тоже ушел. Мы остались втроем. Камиль сам протянул мне фотографию и стакан, полный разбавленного спирта. Водка сейчас не возьмет.

– Не буду, – спрятал фото во внутренний карман рубашки.

– Я не спрашиваю, – говорит он, протягивая второй стакан Косте. Он махом его опрокинул даже не поморщившись. – Пей, Серый, – настаивает друг. – Тебе нужно поспать.

– Зачем? – непонимающе смотрю на мужчину.

– Ты решил сдаться? – зло смотрит на меня командир. – Вот так просто?

– Кэм, не надо, – прошу его.

Стакан со спиртом дрожит вместе с рукой. Капли, разбрызгиваясь, попадают на грязные штаны.

– Значит решил сдаться, – заключает друг, а затем, резко поднявшись, хватает меня за волосы. Дергает голову назад и, пока я не опомнился, давит на челюсть, вливая в рот это отвратное пойло.

Закашлявшись, мне приходиться проглотить, пусть и не все.

– Ты дебил?! – поднимаюсь на ноги, швыряя Камиля об стену, но меня тут же ведет, и я оседаю обратно.

– Дебил, дебил, – говорит Кэм, ловя мою голову, пока та не ударилась о бетонный пол.