– Думал, уйду со службы, развяжу руки, но пока не выходит. Но я ведь обещал тебе, Насть, а ты знаешь, слово я свое держу. А еще я сволочь, родная. Твой муж похоже влюбился… – тяжело вздыхаю, не понимая зачем я ей все это говорю.

Не дурак ли? Жене о таком! А кому?

– Насть… – продолжаю, пересиливая себя.

Я должен ей объяснить иначе просто сойду с ума от мук совести. Знаю, поймет, простит и примет, ведь любила и всегда хотела мне лишь добра.

– Не могу один больше. Мне вот только кажется, что жизнь надо мной издевается, ведь ее тоже зовут Настя. Она маленькая совсем, ей на днях исполнится двадцать один.

Я не понимаю, можно ли мне любить ее. Эта невыносимая девчонка сбежала! Она привела меня сюда, сам бы не приехал. Не могу. Но ты всегда внутри меня. Я во снах тебя вижу. Вот недавно снова видел, Насть. Видел, где совершил ошибку. Как ты просила меня взять тебя с собой, а я дал слабину и позволил. Это моя вина, что все вышло именно так, и мне никогда ее не искупить, сколько бы крови своих врагов не пролил я на этих землях. Все,

что было у меня эти восемь лет – любовь к вам, память и желание отомстить.

Сейчас спектр чувств стал расширяться, я стал оживать, снова видеть краски. Их пока мало, но они есть. Я всегда буду помнить о тебе, о наших детях, вымаливать у вас прощение. Пока, родная, – коснулся губами ее фото. – Люблю вас, – прошептал детям, резко развернулся и быстрым шагом направился обратно в городок, глотая по дороге новую порцию непрошенных слез."

"И чем дальше я отхожу, тем больше понимаю, что сделал правильно. Я должен был сказать жене, произнести вслух то, что старательно загонял в самые темные уголки своей души. Найти бы теперь Настю и все не испортить.

Это второй шанс, который я не могу упустить. Заслужил значит, раз сама жизнь подкинула мне его. Слезы высохли, я, улыбаясь, вошел в зеленые ворота. Прошел по алее, нашел тот самый кран с водой, про который спрашивал у караульного. Открутил вентиль и, жмурясь от удовольствия, стал глотать ледяную воду.

– Ну что ты творишь! Мы детей ругаем, а тут взрослый мужик присосался, – смеется генерал Астахов у меня за спиной.

– Вкусно, – вытираю мокрый подбородок ладонью.

– Проветрился? – мужчина понял, что я не отдыхал вместе со всеми в выделенной комнатке.

Кивнул в ответ.

– Ну вот и славно. Я рад, что ты приехал, Сереж. Идем, расскажу тебе, что за зверь завелся в окрестностях. Ты любишь таких, – похлопал он меня по спине, подталкивая вперед.

Мы устроились в его прохладном кабинете. Максим Анатольевич разлил по стаканам хороший коньяк, поставил на стол блюдце с тонко нарезанным лимоном.

– Вам нельзя, – напоминаю мужчине. – Давление.

– Коньяк, – смеется он, поднимая стакан. – Это не алкоголь, это лекарство для души.