И тут из портала, с ревом, вылетает краснокрылый херувим — и сразу принимается махать кулаками.

Удар — как от локомотива. Я еле успеваю накрыться каменной плитой. Плита рассыпается в пыль, а меня отталкивает на метр назад. Хорошо, что не за кромку ледника. Не хотелось бы сейчас купаться. А так я даже на ногах устоял.

Херувим не останавливается. Взмах крыльев — и на меня обрушивается огненный вихрь, который падает на очередную граниту плиту. Воздух дрожит, гудит, пылает. Сквозь пламя — рёв, как у кабана на стероидах:

— Ты отдашь Колыбель моему роду! Понял, человек⁈…

Этот огненный придурок еще что-то собирался проорать да захлебнулся посередине: его настиг удар медных когтей. Змейка преобразилась в мегаГоргону и молниеносно ударил красноперого в печень.

— Фака за мазака!

А следом — хук в челюсть. Усиленная Горгона — моя гордость. Она даже Ледзора может сшибить с ног.

Неудивительно, что херувима отбросило вбок — он влетел прямо в сугроб, оставив после себя в воздухе шлейф дыма.

Я неторопливо отряхнул пепел с теневого доспеха и хмыкнул:

— Ну, значит, так, да?

Херувим даже не стал отвечать — не вставая, мощно взмахнул крыльями и взмыл в воздух. Сверху тут же обрушил огненный поток.

Я поднял щит из Воды-Тьмы — жидкой Тьмы, сплава двух стихий. На редкость удачная формула против огня. Окутываю ею себя и Змейку, пережидаем жар — плотный, тяжёлый, с ревом, как у вулкана.

И тут, из портала появляется ещё один — старик с такими же, алыми, как кровь, крыльями. Он кидается вперёд и орёт:

— Нет! Нет, сир Архил, успокойся! Это не то, чего хотел наш глава рода!..

Он всё ещё кричит, размахивая крыльями, а где-то в стороне Франсуа вжался в сугроб, зарывшись так глубоко, что, похоже, решил стать частью вечной мерзлоты. Нос из-под снега не высовывает.

— Стой со мной, — бросаю Змейке, которая прижимается ко мне своим выросшим телом, покрытым пластинчатой чешуёй. Боевая форма у Матери выводка очень даже внушительная.

И тут в мыслеречь вклинивается Ломтик. Весёлый, довольный, с победным подвывом:

— Тяв! Тяв!

Сообщает, что стая сыта и довольна, вожак, мол, готово! Сначала я не понял, при чём тут вожак. Но всё же одним глазком заглядываю в его воспоминание — и вижу, как гарпии разнесли банкет Семибоярщины, а теперь уютно устроились в тени Ломтика, сытые и довольные.

Я усмехаюсь:

— Хм… а отличный варик.

Ломтик сейчас устроился в моей тени — и я мысленно приказываю: выпускать.

Гарпии вырываются наружу, словно из моей собственной тени, и резко взмывают в небо.

Тьма с визгом рвётся к цели.

Архил, как раз сделавший передышку между очередным закипанием, пытается рвануть вверх — но уже поздно. Чёрные когти, крылья, клювы — они облепляют его, закручивают в вихрь. Он рвётся, дергается, захлёбывается в панике, но тьма сжимается всё плотнее.