Его тело было исцелено после нанесённых ран, но облик говорил обратное. Блестящие, отчищенные щиты не могли скрыть запёкшиеся следы оплавленного металла, а крылья были поджаты, как у птицы, пережившей бурю.

Мраморный холл встретил его ровной прохладой и безмолвием. Он скинул плащ — пепельные пятна на ткани говорили сами за себя — и, не задерживаясь, направился в гостиную.

Там, у края дивана, почти растворившись в светотени, сидела его беременная жена с золотыми крыльями, тонкая, бледная до прозрачности, как призрачный свет, скользящий по стеклу.

— Как ты, дорогая? — тихо произнёс он, приблизившись без звука.

— Ты же знаешь… — прошептала она, не отрывая взгляда от собственной ладони, которая медленно и бережно скользила по округлившемуся животу. — Нашей девочке придётся пройти слишком многое, слишком рано.

Эрос не ответил, лишь медленно кивнул, словно приняв приговор, который невозможно оспорить. Он положил руку ей на плечо — тяжёлую, осторожную, сдержанную.

— Скоро тот человек отдаст нам Колыбель, — произнёс он глухо. И, развернувшись, пошёл прочь, вглубь поместья, в свой кабинет, где его уже ждали с докладом.

Тяжёлая дверь скрипнула.

Внутри, у стола, стоял Архил — грудь туго перевязана, лицо утопало в тени, один крылатый отросток вздыблен, растрёпан; второго же не было вовсе. Поодаль, почти сливаясь со стеной, стоял старик Бронз в сером дорожном плаще, с видом человека, который мечтает исчезнуть.

Эрос не сел. Он остался стоять в дверях, как олицетворённый приговор.

— Докладывайте.

— Человек ушёл, брат, — хмуро отозвался Архил, не поднимая взгляда.

— Архил, — произнёс Эрос. — Где Колыбель? Почему я её не вижу здесь, в доме?

— Я допустил ошибку, брат… — едва выдавил из себя тот, вжав голову в плечи.

Эрос не сделал ни шага, не дёрнулся, только медленно повернул голову в сторону Бронза, словно ожидая, что именно у старика хватит смелости назвать вещи своими именами.

— Что он натворил?

Бронз замялся, прочистил горло, прежде чем ответить:

— Сир Архил напал на человека, милорд…

— Напал⁈ — Эрос шагнул вперёд, и напряжение в зале сразу стало ощутимым.

— Я не смог его заставить отдать Колыбель… — пробурчал Архил.

— Я тебя, Архил, куда посылал? На переговоры! Какой, прости Свет, «заставить»⁈

Архил вскинул голову:

— Он же просто человек! Мы не должны просить! Мы — херувимы, брат! Мы сильны, мы обязаны были забрать Колыбель!

— Я тебя отправлял говорить с Филиновым и предложить плату — любую. А ты что сделал?

Архил стиснул зубы, понизил голос:

— Мы слишком сильны, чтобы просить… Мы должны брать силой.

Эрос скептически хмыкнул.

— И что ты взял силой? Где твоё крыло?

— … у человека, — прошептал Архил.

Эрос медленно выдохнул сквозь зубы.