"

"Люба натянуто улыбнулась, отступая в сторону и давая пройти женщинам, несшим в руках пакеты свежих овощей и наборы одноразовой посуды. Кристинин взгляд полоснул острее ножа по синему платью и выглядывающему из-под него купальнику. Щеки Любы предательски вспыхнули. Глаза случайных соперниц встретились, и Вознесенская замерла, готовая к бою.

— Ты ж только что в кровати была, Люб! — охнула Виола Петровна так громко, что женщины разом вздрогнули и перевели всё внимание на нее, — Когда успела то? К озеру что ли ходила?

— Я-я-я… — Люба судорожно пыталась придумать что-нибудь правдоподобное, но все мысли как назло напрочь повылетали из головы, — Я…да…ага…ходила…

— Ясно, — Виола Петровна утвердительно закивала, и лишь глаза озорно сверкнули, — Ну, давай, раз проснулась, с нами, поможешь нам с завтраком.

Да, Кристин?

Егорова промолчала, поджимая губы. Люба нервно провела по растрепанным волосам.

— Сейчас, к себе поднимусь только, — и шагнула на крыльцо, вопросительно взглянув на Егорову, загораживающую проход.

Та медленно отступила на шаг, уступая, но не забывая выразительно смотреть исподлобья.

Люба быстро проскользнула мимо них и выдохнула, только прикрыв за собою дверь их с Виолой Петровной комнаты. Вот же…Не раньше- не позже…У нее оказывается уже и алиби было, вот только теперь звучит оно не очень убедительно. Впрочем, не важно…Сплетни всё равно будут, и она их переживет. Виолу Петровну только не забыть поблагодарить бы, хоть она конечно и не ради нее старалась, но всё же.

Когда Люба, одетая в джинсы и простую футболку, через пятнадцать минут подошла к снятой их компанией беседке, завтрак уже был в самом разгаре.

Сергея, курящего перед бревенчатым настилом с Виктором Вельским и помятым после вчерашнего Костей, она заметила сразу, хоть старалась и не искать специально. Его высокая худощавая фигура притянула к себе взгляд магнитом, делая картинку вокруг размытым маревом, кривая уже такая знакомая улыбка заставила сглотнуть. Пульс скакнул, ладони вспотели, и Люба, незаметно вытерев их о джинсы, прошла мимо, не оборачиваясь. Впервые за утро в груди по-настоящему защемило от сомнений. Почему ушел сразу, даже её не разбудив, не сказал ничего? Жалеет? Ну и пусть…Люба задрала подбородок выше, инстинктивно расправила плечи и пошла к Виоле Петровне, подрезающей салат.

— Помогу? — улыбнулась акушерке, вкладывая в это простое слово всю свою благодарность.

— Давай, Любаш, вон помидоры возьми там, — Виола ткнула ножом в раскрытые пакеты, — Помой еще.

— Ага, — Люба накидала овощей в огромную миску, больше смахивающую на приличный тазик и, сдув с лица упавшую прядку, направилась к умывальнику, привинченному к сосне неподалеку.