Сергей и представил разом. Представил очень хорошо. Сглотнул вязкую слюну, поматерился про себя и зло гаркнул.

— Так, на выход все!

— Это почему? — шумно выдохнув, вскинула Любовь Павловна на него удивленный взгляд, не забывая при этом нежно водить веником по покрытой красными пятнами и полосами Костиной спине.

— Долго уже. Удар хватит, — буркнул Соболев, вперив в Любу потяжелевший от желания и досады взгляд.

— Так я привыкшая, Сергей Иванович, хорошо мне, — и лучезарно улыбнулась, будто не замечая, как он на нее смотрит. Попыталась было сдуть налипшую на губы светлую прядку, а потом чуть отодвинула её розовым языком.

— Вам хорошо, а Костя пьяный! — рыкнул Сергей, молясь про себя, чтобы боксеры не подвели и не сдали его с потрохами, — Давно реанимационные мероприятия не проводили, Любовь Павловна?

Люба нахмурилась и бросила задумчивый взгляд на своего размазанного по пологу клиента. Костик и правда был какой-то весь бордовый…Хоть и со счастливой улыбкой на лице.

— Чёт меня и правда раскочегарило уже, — забормотал Карпухин невнятно и с трудом приподнялся, — Ладно, Люб, пойду я…

Вздохнул и сел, повесив голову.

— Хороша ты, Любаша, лайк! — встал, качнувшись, и поднял большой палец вверх. Так с ним и вышел.

— Наверно, и мне тоже хватит уже, — обтирая пот с раскрасневшегося лица, забормотала Кристина и сползла с верхнего полога. Кинула кокетливый взгляд на стоящего у входа Соболева.

— Сергей Иванович? Вы идете? — и слаще на десять тонов.

— Люб? — Соболев только к своей прекрасной банщице повернулся, вопросительно выгнув бровь, и успел увидеть, как она метнула недовольный взгляд на Кристину.

Правда быстро перестроилась и перевела уже спокойный и задорный на него.

— Да мне и правда отлично, Сергей Иванович, — Люба постучала веником по пологу, — Ложитесь, вас же тоже обещала.

Кристина закатила глаза и хлопнула дверью, удаляясь. Сергей замер, переваривая тот факт, что наконец они наедине.

— Боитесь? — опасно сверкнула ореховыми глазами Любовь Павловна, — Вон Костя еле ушел…

— Смотри, как бы ты не еле шла, Люба, — от всей души посоветовал Соболев излишне дерзкой Вознесенской и, кинув свежую простыню, горя предвкушением, растянулся на пологе.

15."

"Люба закусила губу, пытаясь успокоить подпрыгивающее к самому горлу сердце. Пальцы мелко дрожали и тревожно гудели на самых кончиках. Прямо перед ней на всю лавку растянулся Соболев, и это оказалось волнующим до глубины души зрелищем. Заведующий был жилистый, с длинными конечностями, характерными для астенического телосложения, и действительно отличался повышенной волосатостью на груди и ногах, что почему-то Люба нашла очень будоражащим.