– Стойте! Стойте! – кричала она, перекрывая крики Дэвида, голова его моталась из стороны в сторону.

Никто не слушал ее. Лихорадочно озираясь вокруг, Мереуин видела, что большинство пассажиров глядят во все глаза, а прежнее выражение враждебности на их лицах сменилось недоверчивым ужасом. Женщины закрывали лица руками, кое-кто вообще отвернулся, но команда наблюдала, не выражая никаких эмоций, поскольку матросы и раньше частенько бывали свидетелями подобных порок, а некоторые испытали это на собственной шкуре.

Теперь Мереуин поняла, что Кинкейд был прав.

Ни один из них ей не поможет. Они будут повиноваться приказам капитана, даже если сочтут их не совсем справедливыми.

– Десять! Хватит, мистер Барроуз!

Ликующий голос Кинкейда проник в ее затуманенное сознание, и, подняв голову, Мереуин увидела, что Дэвид повис на веревках с окровавленной, в нескольких местах до мяса развороченной спиной. Тихий стон слетел с ее губ, и, когда мальчика отвязали, она метнулась вперед. На сей раз никто ее не остановил, и девушка рухнула на колени рядом с неподвижным телом, корчась в стягивающих ее путах, чтобы дотронуться до него.

– Дэвид! Дэвид! – рыдала она, пока два матроса ставили паренька на ноги.

Глаза его приоткрылись, он слабо улыбнулся, но Мереуин видела, что Дэвид не узнает ее.

– Уведите, – приказал капитан. – Держите в кандалах, пока не очнется, потом отпустите. Он запомнит этот урок. Мистер Барроуз, если желаете, можете привязать мисс Макэйлис."

"Мереуин вступила в борьбу с цепкими руками, кусалась, пиналась, но, конечно, не могла одолеть могучего матроса. Оставалось только беспомощно всхлипывать, пока ей вздергивали руки и крепко привязывали кисти к деревянной мачте.

Ухмыляющаяся физиономия капитана Кинкейда проплыла перед ее глазами, она почувствовала, как его руки вцепились в ворот платья, ткань треснула, обнажая молочно-белую спину. Девушка уронила голову, по впалым щекам текли слезы стыда.

– Готово, мистер Барроуз, начинайте!

– Один!

Моряка она едва слышала, а щелчок кожаной плети прозвучал в ушах ружейным выстрелом. Спину обожгло огнем. Никогда в жизни Мереуин не испытывала такой боли и закричала, хотя поклялась себе не проявлять слабости.

– Два!

Она снова вскрикнула, дернувшись всем телом, когда кожаная плеть оставила ярко-красный рубец на молочно-белой коже.

– Три!

– Посильнее, мистер Барроуз!

– Четыре!

– Жги крепче!

Мереуин не слышала ни криков зрителей, ни последовавшего, затем общего ропота. Экзекуция неожиданно прекратилась, члены команды начали карабкаться на мачты, капитан Кинкейд моментально забыл о лишившейся чувств девушке и быстро поднялся по трапу на верхнюю палубу с подзорной трубой в руке.