Это я во всем виновата. Я… я в последнее время неважно себя чувствую.

Он печально кивнул: – Хотел бы я чем-нибудь помочь вам, мисс.

– И я тоже хотела бы этого. Только дело касается нас с капитаном. У него есть одна вещь, которая принадлежит мне, и я не могу получить ее обратно.

Лицо Дэвида выразило изумление и любопытство.

– Он у вас что-то украл?

Мереуин кивнула, стыдясь, что потеряла контроль над собой.

– Так, ерунда. А плачу я потому, что это заперто у него в сундуке, и я не имею понятия, где он держит ключ.

– Да тут нет никакого секрета! – к огромному ее удивлению, с готовностью воскликнул Дэвид.

 – Он держит его в бортовом журнале.

Мереуин замерла, не сводя с него больших темно-синих глаз.

– В бортовом журнале? – шепотом повторила она.

– Ну да! В такой большой книжке у него в каюте.

– Ты его видел раньше? Ты точно знаешь? – Она вдруг почувствовала слабость и вынуждена была уцепиться за край стола.

– Ну конечно же, он там, – твердо ответил Дэвид, рассеивая все ее сомнения. – Я сам видел."

"Мереуин на секунду закрыла глаза, стараясь совладать с охватившей ее бурной радостью.

Нельзя допустить, чтобы Дэвид заметил, какое впечатление произвели на нее его слова. Подавив желание обнять мальчика и покрыть поцелуями веснушчатую физиономию, она просто вымолвила сдавленным голосом:

– Спасибо тебе, Дэвид.

Он ухмыльнулся без тени смущения:

– Не надо меня благодарить! Мне не так уж нравится капитан, и особенно не нравится, что он что-то у вас забрал. – Голос мальчика упал до шепота: – Вы ему не доложите, что я это сказал?

Мереуин рассмеялась и, в конце концов, запечатлела на обеих пухлых щеках горячие поцелуи, не в состоянии сдержать ликования.

– Разумеется, нет! Мы сохраним это в тайне, а заодно и тот факт, что ты рассказал мне, где хранятся ключи.

Дэвид восторженно заулыбался при мысли, что у него есть общая тайна с девушкой, которая так замечательно относилась к нему с той минуты, как ему приказали помогать ей на камбузе.

– И я никому не скажу! – поклялся он.

После этого бортовой журнал и сундук почти целиком занимали мысли Мереуин. Она бродила по палубе, не замечая никого из пассажиров и членов команды, с замкнутым, отрешенным выражением лица.

Большинство ее товарищей по несчастью смирились с судьбой и к завершению плавания начали заводить друзей. Выходя на палубу, они собирались по двое, по трое, тихонько переговаривались, но Мереуин не обращала на них внимания и отказывалась присоединяться к какой-либо группе, хотя сама же пыталась в свое время найти хоть в ком-нибудь понимание и поддержку.

Ничто не казалось ей более важным, чем поиски контракта, и, прислуживая в каюте капитана, она с трудом заставляла себя не смотреть на сундук.