Его растерянность не ускользнула от ее взгляда. В какое-то мгновение ей захотелось раскинуть руки и прижать его к себе.

– Почему все мои старания доставляют тебе столько бед, Андреа?

– Потому, – проговорила она, – что ты идешь в том направлении, по которому я боюсь следовать.

– Тогда ты веди меня, – тихонько прошептал он, беря ее за руку. – Ты ведь знаешь, что я хочу тебя, Андреа. Я не смог бы скрыть этого, даже если бы и захотел. И я не хочу заставлять тебя верить в это, пока ты в этом сама не убедишься. – Сэм с усилием сглотнул и демонстративно сделал шаг назад. – Черт возьми, что же ты со мной делаешь? То есть, я хочу сказать… вернее, хотел… Мне кажется, что этот чертов кондиционер, неисправен.

– Сэм, – Андреа устало усмехнулась. – Термостат и термометр показывают двадцать градусов. Боюсь, что дело в нас самих. Мы просто слишком перегрелись. Что бы там между нами не происходило, это чувство слишком глубокое, чтобы управлять им. Это страшит меня тем, что может продлиться очень долго.

– А может быть, и нет, дорогая. Но мне все же хотелось бы дать волю чувствам и выяснить это. Расслабься, любимая, и давай пошалим немного вместе.

– Ах, Сэм, ты все время предлагаешь мне это. Ты даже представить себе не можешь, как мне самой этого хочется, но это ведь так нелогично.

– А ты считаешь логичным, что мне досталось наследство в сельской глубинке Джорджии, когда у меня никогда стула своего собственного не было? Разве это логично, что тебя почти, что арестовывает женщина-полицейский с таким восхитительным телом, какое я не видел с тех самых пор, когда в пятом классе тайком рассматривал в энциклопедии снимки статуй античных богинь? Ах, Андреа, я хочу отвести тебя на крыльцо, посадить на качели и целовать тебя до тех пор, пока нам обоим не захочется заняться одним делом, для которого качели явно не подходят.

– Послушай, а тарелки?

– Потом, позже. Оставь.

Круглая белесая луна, какую они уже видели раньше, выглядела так, будто частокол леса выхватил из ее середины порядочный кусок. Самая высокая сосна слегка раскачивалась, и казалось, словно диск ночного светила подмигивает влюбленным.

Они еще какое-то время постояли, обнявшись, на крыльце. В объятиях Сэма Андреа чувствовала себя удивительно уютно. Они блаженно вдыхали летний воздух, напоенный ароматом жимолости, росшей возле крыльца.

Потом он повернулся, усадил ее на качели и сел рядом, по-прежнему не убирая руку с ее плеча. Андреа положила ему на плечо голову и поставила ноги на подножку качелей. После долгой паузы тишину ночи нарушило кваканье древесных лягушек, стрекот сверчков и неторопливое повизгивание цепи на качелях.

– Сэм…

– Да, Андреа.