Или попал в автокатастрофу, и именно поэтому ему пришлось передвигаться пешком.

– Извините меня за то, что ударила вас. Не волнуйтесь, мистер Фарли, – нерешительно заверила его Андреа. – Как офицер полиции, я обучена справляться с такими экстремальными ситуациями. У меня там, в машине есть аптечка.

Девушка глубоко вздохнула и мысленно пожелала, чтобы рана все-таки оказалась не слишком серьезной.

– Я в ваших руках, шеф. Как скажете. Вы понимаете, что я могу сделать заявление о жестоком обращении со мной со стороны полиции? Какое же за это принято наказание у вас в Аркадии?

– Жестокое обращение со стороны полиции? – переспросила Андреа и недоверчиво пожала плечами. – Почему вам хочется этого?

Бак. Бака бы надо сюда, мелькнула у нее мысль. Она уже повернулась, было к дверям, но вспомнила, что нога отца закована в белый гипсовый панцирь с прилепленными прямо посередине двумя крохотными сердечками, которыми украсила гипс медсестра в травматологии окружной больницы.

Подожди минутку, сурово приказала себе Андреа. Она не позволит этому человеку запугать ее. Ведь она шеф полиции. По крайней мере, сейчас, в данный момент. С чего же начать?

Андреа заставила себя осознать тот факт, что кроме использования индивидуального пакета скорой помощи она больше не имеет никакого понятия, как следует обрабатывать рану. Первый день в должности шефа полиции Аркадии превращался для нее в сплошной кошмар. Ладно, она признает, что с ее стороны была допущена жестокость к арестованному, а потом отправит его прямиком в больницу.

Сэм подошел к свету, чтобы лучше рассмотреть свежее пятно крови у себя на груди и на плече. Стянув с себя рубашку, он пододвинулся еще ближе к камину.

– Ну, хорошо, дорогуша, осматривайте меня. Я всецело в ваших руках.

У девушки перехватило дыхание. Без рубашки он выглядел даже еще замечательнее, чем одетый. Андреа подумала, что ему лет тридцать с небольшим. Кто бы ни был Сэм Фарли, но он мужчина земной, а не эфемерный ангел. Его торс оказался испещренным шрамами. Он явно был привычен к физическому труду. Бронзового оттенка кожу золотили блики, отбрасываемые огнем камина. Только вот, пожалуй…

– Мистер Фарли! Что… это?

Сэм перевел взгляд с ее полного скепсиса лица на свое тело, потом посмотрел снова на девушку и расплылся в улыбке.

– Вы имеете в виду мою татуировку? – С этими словами Сэм повернулся таким образом, чтобы Андреа смогла лучше разглядеть на его предплечье большое розовое сердце с выколотым под ним словом «мама». – Ну что вы об этом думаете?

– То же, что и любая женщина. Думаю, что вам еще нужна серьга в ухе и мотоцикл. Это просто варварство.

– Не каждая женщина, – негромко возразил Сэм. – Моей матери она нравилась. – Он поднял рубашку на уровень глаз и изучил кровь еще раз.