— Боязнь высоты? — интересуется мой сосед, видимо, заметив, что я крепко вцепилась в подлокотники.

— Н-не знаю. Я первый раз… — признаюсь.

— Это не страшно, — успокаивает он. — Как в большом автобусе.

Пока самолет выезжает на взлетную полосу, смотрю в иллюминатор.

— С Богом, — доносится рядом, и меня слегка вжимает спинку сиденья, когда самолет набирает скорость.

— Можно открыть глаза. Мы уже в воздухе. — Касается моего уха.

— Д-да? Уже? — Высовываю взгляд в «окошечко». — Боже! — вылетает невольно, и я кошусь в сторону священнослужителя. — Извините.

— Не нужно извиняться. Ничего плохого в этом нет. Бог всегда с нами, — отвечает добродушно, и я немного выдыхаю.

Ну, если Бог рядом, то все же будет хорошо?

Глава 2"

"Глубоко вдыхаю и пытаюсь расслабиться. Смотрю вниз, прилипнув к иллюминатору. Вроде и высоко, а, оказывается, не так уж и страшно. Так сразу и не скажешь, что под тобой девять тысяч метров пустоты. Прислушиваюсь к своим ощущениям: сильной вибрации в салоне нет, звук немного приглушен, а в остальном, вроде бы, я чувствую себя как обычно. Мозг работает, сердце стучит, глаза видят. Живая!

Ловлю лукавый взгляд своего соседа, пожимаю плечами, что я не трусиха, но все равно боюсь, и отворачиваюсь к окошечку. Достаю телефон и делаю несколько снимков, чтобы потом отправить маме и Аличевой. Не зря же я отстаивала это место!

Несмотря на Данкины предсказания о «спящем царстве» во время полета, в салоне, наоборот, наблюдается небольшое движение. Пассажиры разговаривают, встают со своих мест, ходят куда-то (наверное, в туалет), в общем, ведут себя вполне свободно. Это я сижу, замерев, как первоклашка на первом уроке. Еще больше вжимаюсь в свое кресло. Нет, я точно не сдвинусь с места, пока шасси не опустятся на твердую землю.

Мои соседи тихо беседуют между собой. Из-за давления на уши я не слышу, о чем они говорят, да и мне, если честно, не особо интересно. Я снова утыкаюсь в окошечко. На обратной стороне стекла образовываются кристаллики льда, своими лучиками напоминающие трещинки. Невольно ежусь, не давая воображению разыграться, и смотрю на облака, которые закрывают собой вид. Все-таки ими любоваться лучше снизу, а не сверху.

Мы летим уже около часа, когда мое внимание привлекает темное скопление воздушных масс. Со своего ракурса мне хорошо видно, как в стороне образовывается и надвигается грозовая туча, а когда черноту разрезает световой луч, я, не желая того, ахаю, привлекая к себе внимание.

— Что там? — интересуется мой сосед и наклоняется, чтобы посмотреть. — У-у-у, — тянет. — Будем надеяться, что нас не зацепит.

Ровно в этот момент голос пилота предупреждает о входе в зону турбулентности и убедительно просит не вставать со своих мест.