И почему-то мне ужасно хочется посмотреть на «настоящее лицо» незнакомца, сбрив его бороду.

— Спасибо, — улыбаюсь в ответ.

Холодный поток вновь обдувает, и я невольно обнимаю себя руками.

«Господи, Юлиана, какая кофта? Тебе в купальнике будет жарко! Ты бы еще с собой шубу взяла», — вспоминаю «нравоучения» Даны.

Сейчас я бы точно не отказалась и от шубы или, на крайний случай, от пледа. Придет же такое в голову! У меня, можно сказать, исторический момент всей моей жизни, а я о пледе думаю!

Но, попадая в салон самолета, чувствую тепло и уют. Прохожу вперед и критически сверяю цифры на своем посадочном талоне с указанными номерами мест, неуверенно проходя чуть дальше середины. Нахожу заветные цифры и только тогда вспоминаю про свой чемодан!

— О, так мы еще с вами и соседи, — доносится сзади, и мужчина легко убирает мою поклажу на багажную полку.

— Спасибо вам. Так неудобно получилось. — Пытаюсь извиниться за свою беспечность.

— Ничего страшного. Вы присядьте, а то мы с вами создаем «пробку».

— Ой…

Проход в самолете ужасно узкий и разойтись на нем очень проблематично. Сажусь возле иллюминатора. Это единственное, от чего я не смогла отказаться, несмотря на все доводы Аличевой.

— Какой смысл переплачивать? — возмущалась подруга.

— Дана, отстань! Я хочу у окошечка!

— У окошечка она хочет! — Еще и передразнила! — Ты все равно будешь спать. Что там еще можно делать? — ворчала на меня Дана.

Ненормальная! Чтобы я и проспала свой первый полет?! Да ни за что!

В «окошечке» ничего интересного пока нет, и я направляю свое внимание на пассажиров, которые идут друг за другом и почему-то вызывают у меня ассоциацию с большой гусеницей. Иногда также встают в «пробку», пока впереди идущий не разместит свой багаж и не займет место. Мой взгляд цепляется за мужчину в рясе. Если бы не особый покрой его одежды, я ни за что бы не признала в нем служителя церкви. Аккуратная бородка практически как у каждого второго мужчины, волосы стянуты в тугой хвост. Но самое удивительное — он садится в нашем ряду. Я даже дар речи теряю, когда он произносит простое:

— Доброго дня! — пожимает руку моему соседу, который вел переписку в телефоне. Легким наклоном головы приветствует меня и занимает свое место.

— Здравствуйте, — лепечу еле слышно.

Не знаю, что я ожидала, но никаких церковных слов или фраз он не произносит. Просто священник. Просто в самолете. Интересно, он летит «по делам» или тоже в отпуск? А священники купаются в море? А как?

Мне становится самой стыдно за свои мысли.

Легкий гул двигателей резко выкидывает все из моей головы, и я замираю. Внимательно слушаю инструктаж перед полетом, сопровождающийся движениями двух стюардесс и одного стюарда. Проверяю ремень безопасности и, кажется, даже не дышу.