А чистосердечное раскаяние смягчает ответственность за совершенное преступление.

— Однажды я уже каялся. За это три года в колонии отмотал.

— Если бы не покаялись, «мотали» бы лет шесть.

— Чо теперь гадать: если бы да кабы…

Бирюков снял телефонную трубку и набрал номер эксперта-криминалиста. Услышав голос Тимохиной, спросил:

— Лена, как дела с экспертизой кроссовок Алтынова?

— Пишу заключение, Антон Игнатьевич. Правая кроссовка прострелена пулей от автомата Калашникова. Отпечатки подошв идентичны с отпечатками следов на месте обнаружения трупа Олега Люлькина.

— Когда закончишь писать, попроси Голубева, чтобы срочно принес заключение мне.

— Минут через десять ждите.

— Спасибо, Леночка.

Положив трубку, Бирюков встретился взглядом с настороженными глазами Алтынова:

— Появилось еще одно подтверждение, уличающее вас в причастности к убийству…

— Никого я не убивал! — не дал договорить Митяй и, словно испугавшись своеговыкрика, понизил голос: — Не вешайте на меня чужие грехи.

— У вас своих достаточно.

— Чего?

— Грехов, разумеется.

— Каких?

— Если все их перечислять по пальцам, то пальцев на руках не хватит.

— Интересно…

— Печального больше, чем интересного. Чтобы почувствовали величину своей ответственности, даю информацию для размышления… Возле запрятанного под корневищем поваленной березы трупа Олега Люлькина остались следы ваших кроссовок, а на багажнике его «жигулей» отпечатались ваши ладони, когда толкали угнанную после убийства хозяина машину к автозаправочной станции. Попытка совершить кражу из коммерческого киоска — пустяк. Этот эпизод не будем считать. Пойдем дальше. Ограбление пенсионерки у винного магазина и тут же убийство инвалида Несветаева…

— Не убивал я ни хозяина «жигулей», ни инвалида! — опять выкрикнул Алтынов.

— Но были соучастником этих убийств, — сухо сказал Бирюков.

— Пассивным.

— Вот и расскажите об этом.

— Чего рассказывать, если вы знаете.

— Хотим подтвердить свои знания вашими показаниями.

— Вы же все равно мне не поверите.

— Не рядитесь, говорите начистоту.

Алтынов задумался. Вскоре в кабинет вошел Слава Голубев. Молча передав Бирюкову заключение Тимохиной, он уселся рядом с Лимакиным, следившим за магнитофонной записью допроса. Бирюков тут же зачитал Алтынову выводы эксперта. Тот, опустив глаза, тяжело вздохнул:"

"— Водка, проклятая, во всем виновата… Три года в колонии не пил. Когда же с Куком вышли на волю, от радости сразу три семьсотграммовых бутылки «Распутина» купили. Одну заглонули из горла в привокзальном сквере Новосибирска-Главного. Другую — в электричке. А третью расфасовали стаканами на троих с водителем «жигулей» в райцентре.