Утреннюю тишину нарушала приглушенная белесым туманчиком перекличка горластых петухов, доносившаяся с шахтерской стороны дачного поселка. Между сосновых стволов поблизости виднелось двухэтажное из силикатного кирпича строение причудливой архитектуры. Приподнявшийся над горизонтом пурпурный край солнца подкрашивал багровым цветом островерхую крышу с башенками по многочисленным углам.

— Вот фазенда майора Кетькалова с белокаменным коттеджем, построенным на милицейскую зарплату, — усмехнувшись сказал Таран. — Языки поотрывать бы тем болтунам, которые твердят, что в России жить плохо. Богатейшая держава…

— На ближайшую пятилетку воровать хватит? — иронично вставил сидевший за рулем Федя Жильцов.

— Больше. Лет десять можно хапать напропалую.

— А потом?..

— Потом будем хлебать суп с котом.

— Невкусно ведь.

— Кому такой харч покажется неповкусу, те слиняют в чужие страны, где по давнему обычаю за воровство в тюрьму садят.

— Пора бы и у нас такой обычай завести.

— Пора бы, но нельзя.

— Почему, Анатолий Викторович?

— Потому, Федор, что управлять державойнекому станет. Будут только осужденные да охранники.

Жильцов тихонько засмеялся:

— Вы прямо как анекдотный Василь Иваныч шпарите.

— Все мы, Федя, Василь Иванычи…

Разговор внезапно прервался. Из белокаменного коттеджа вышел плечистый мужчина в форме офицера милиции. Тотчас, словно из-под земли, рядом с ним возникли два дюжих автоматчика в бронежилетах поверх камуфляжных комбинезонов и борцовского вида парень в штатском.

— Старший опер Володя Фомичев с омоновцами, — сказал Бирюкову Таран."

"Дальнейшее произошло мгновенно. Мужчина схватился за кобуру у пояса, но тут же его руки оказались за спиной и в наручниках. Послышался возмущенный мат.

— Майор Кетькалов выражает неудовольствие, — Таран резко распахнул дверку машины. — Надо вступать в диалог, пока Леонид Юрьевич от бога с мамой не добрался до святых апостолов.

Увидев подошедшего с компанией незнакомых людей Тарана, Кетькалов вроде удивился:

— Толя, а ты что в такую рань здесь делаешь?!

— Рекламирую кофе «Классик», — словами набившей оскомину телерекламы ответил Таран.

— Без хохмы! Объясни, что происходит?..

— Финал драмы под условным названием «Банкротство золотого петушка».

— Чего городишь?!

— Нагородили, маэстро, вы с братками! Нам же приходится разбирать вашу городьбу.

Кетькалов, побагровев, со злобным придыханием спросил:

— Ребята… вы хоть чуточку соображаете, что творите?

— Чуточку соображаем, — тоном простака сказал Таран и глянул на Фомичева: — Володя, освободи майору руки.

Фомичев прежде, чем снять с Кетькалова наручники, передал Тарану «макаровский» пистолет:

— Майор намеревался оказать сопротивление. Пришлось разоружить и успокоить.