— Ты вообще понимаешь, о чем я говорю?

Она приложила пальцы к пульсирующим вискам.

— Нет, — покачала она головой.

— Очевидно, я ошибался.

— Но это какое-то недоразумение... — Джорджи все качала головой от удивления, не замечая, как ее взгляд скользит по телу мужа. — Ты...

— Мои сексуальные функции в норме, — оборвал он ее. — Ты путаешь бесплодие с импотенцией.

Джорджи покраснела до корней волос. Она быстро отвела глаза в сторону.

— Я думал, что никогда не смогу стать отцом.

— Но мы были вместе всего несколько недель. Ты же не мог знать об этом, пока... — Пока он не попробовал завести ребенка от кого-то еще.

.. от Сони. Внезапно все встало на свои места. — Ой, — сказала Джорджи. — Прости. Я поняла.

Теперь у нее был ответ на вопрос, который мучил ее все эти годы. Вот почему Анголос и Соня, которые так подходили друг другу, развелись.

Теперь Джорджи поняла, каким был первый брак Анголоса: Соня, которая не могла забеременеть, начала вести бурную светскую жизнь. Анголос же с головой погрузился в работу. Они, конечно, никогда не говорили о его бесплодии, и вот в конце концов их брак распался.

— Так, значит, когда я сказала тебе, что беременна, ты решил, что я.

..

— Теперь все это в прошлом.

— И ты узнал, что можешь иметь детей. – Хорошая новость, но только мать не та.

Джорджи прижала руку к груди. Она чувствовала себя глубоко несчастной.

— Да, теперь я знаю, что у меня есть сын. Никки. И я хочу быть для него отцом.

Джорджи и бровью не повела.

— Нет. — Она не хотела лишать Никки отца, но каково же будет ей? Разве теперь она сможет жить с Анголосом? Если Джорджи убеждала себя, что больше не любит Анголоса, то сейчас поняла, что это не так.

— Что значит «нет»?

— Я имею в виду.

.. Мы же говорили о том, чтобы создать семью. Мы планировали... — Джорджи замолчала, не закончив. Она вдруг поняла, что они никогда ничего не обсуждали; говорила всегда она. — Ты знал о том, что бесплоден, когда мы собирались пожениться?

— Да.

— И ты не сказал мне ни слова, а я все это время думала...

Джорджи побледнела, даже веснушки у нее на лице, казалось, стали белыми.

— Ты слушал, как я говорю о детях, мечтаю о них, хотя все это время... — Джорджи не смогла договорить. Она подняла печальные, полные слез глаза и посмотрела на мужа. — Почему? Почему ты не сказал мне?

— Я виноват.

Признаюсь, я был не прав.

Если бы Анголос с самого начала был с ней честен! Возможно, все сложилось бы иначе...

— Прости, меня, Анголос.

Он в изумлении поднял глаза. Джорджи, бледная, но спокойная, сидела на песке и смотрела куда-то вдаль. Она автоматически убрала с лица непослушную прядь, заправив ее за ухо. Это получилось так трогательно! Желание встать и заключить ее в объятия было таким сильным, что у Анголоса перехватило дыхание.

— За что ты извиняешься, голубка моя?"

"— Ну...