Зачем ему ехать в Грецию?

— Он даже не говорит на своем родном языке.

— Он родился здесь. Его родной язык — английский, — заявила Джорджи.

— Никки наполовину грек. Ему стоит только посмотреть в зеркало, чтобы убедиться в этом.

— Я не пытаюсь скрыть от него его происхождение.

— Правда?

— Да. Я никогда не вру своему сыну.

— Нашему сыну.

Джорджи проигнорировала это замечание.

— Что ты скажешь ему, когда он спросит о своем отце?

— Я... я пока не думала об этом.

— По-моему, сейчас самое время.

— Никки счастлив, — сказала Джорджи упрямо.

Анголос с минуту молчал.

— Ты знаешь, что я прав, Джорджетт.

Я верю, что сейчас он счастлив. Но не могу позволить, чтобы мой сын вырос, не зная, кто его отец... — Анголос сглотнул, изо всех сил пытаясь не выдать своих чувств. — Мальчик растет в окружении одних только женщин...

— А чем тебе не угодили женщины?

Анголос улыбнулся.

— Я люблю женщин.

— Как будто я этого не знаю, — парировала Джорджи. Женщины тоже любили Анголоса. Где бы он не появился, вместе с Джорджи или без нее, они пожирали его глазами. А Джорджи при этом чувствовала себя ужасно. — Но мальчику нужен мужчина, с которого он мог бы брать пример.

Ты это хочешь сказать? — спросила она.

Анголос не нашелся что ответить. Джорджи в ожидании оперлась подбородком па скрещенные пальцы рук.

— В жизни Никки достаточно мужчин, — нарушила она молчание.

Огонь вспыхнул в глазах Анголоса.

— У меня нет желания обсуждать твои любовные похождения. Такие мужчины — плохой пример для Никки.

— Знаешь, я никогда не была легкомысленной. И кого же ты предлагаешь в качестве примера для подражания? — Она удивленно посмотрела на него. — Себя? О, не смеши меня!

— У тебя есть кто-то лучше?

Она вздернула подбородок.

— А что, если да?

— Если у тебя кто-то есть, Джорджетт, то мой тебе совет — выброси из головы мысль, что он станет отцом для Никки.

Джорджи поперхнулась.

— Ты мне угрожаешь?

От его улыбки по спине ее побежали мурашки. Она с волнением ждала ответа.

— Угрозы — это для слабаков.

Джорджи вздохнула.

— Чего я точно не хочу, так это чтобы мой сын набрался от тебя повадок, свойственных мачо.

— Наш сын.

Их взгляды встретились. Никто не хотел уступать. Несколько минут они молча смотрели друг на друга. Джорджи первой нарушила тишину:

— Ты не можешь так запросто снова ворваться в мою жизнь, Анголос.

.. — Она отвернулась, пряча выступившие на глазах слезы. — Это нечестно.

— Только дети думают, что все в жизни легко и просто, — неожиданно нежно произнес Анголос. От этой почти ласковой интонации все у нее внутри сжалось.

— Это зависит от того, что им пришлось пережить в детстве, — сказала Джорджи с грустью. — Ты забыл, что моя мама сбежала из дома, когда я была совсем крошкой.

— Я помню. Поэтому твоя бабушка была так довольна, когда мы разошлись.