Наверное, таким людям, как ты, трудно слышать от врачей, что у них никогда не будет детей.

— Таким, как я?..

Джорджи кивнула. Она посмотрела на Анголоса. На его лице застыло какое-то странное выражение.

— Это, конечно, удар для любого мужчины... — поспешила исправиться Джорджи, чтобы не ранить его гордость, — Когда тебе сказали... — голос ее дрогнул. — Ты, наверное, почувствовал себя так, будто кто-то вонзил тебе нож в... — Джорджи не договорила, она пыталась сдержать слезы. — Прости, я не должна была...

— Ты не ошиблась. Именно так я себя тогда и чувствовал, — печально произнес Анголос.

— И тебе не хотелось говорить об этом ни с кем, — добавила Джорджи, почувствовав внезапный приступ жалости к мужу.

Анголос усмехнулся.

— Это не тема для обсуждения. Мужчины обычно говорят о другом.

Высокомерие, с каким он произнес последнюю фразу, убедило Джорджи, что она права.

— Все-таки по большому счету ты мачо. И не отрицай. Это очевидно, — сказала она. — В этом твоя сущность, — Джорджи вздохнула. — Ты не мог довериться мне с самого начала, а потом возникла еще проблема с моей беременностью, так?

Анголос не ответил.

— Ты никогда не воспринимал меня как взрослого человека, способного принимать решения, — продолжила девушка.

— Ты не считался с моим мнением. Наши отношения никогда не были равноправными, — произнесла она с такой грустью, что у Анголоса сжалось сердце.

Он сидел рядом с ней, не в силах пошевелиться.

— Никогда бы не подумал, что ты воспринимала нашу семейную жизнь подобным образом.

— Если бы ты только рассказал мне все, Анголос! Это, конечно, не обрадовало бы меня, я очень хотела иметь от тебя ребенка. Но эта новость ничего бы не изменила, мои чувства к тебе остались бы прежними, — добавила она твердо.

— Думаешь, всё осталось бы по-прежнему?

— Да, я в этом не сомневаюсь. Мы могли бы усыновить ребенка... — Лицо ее просветлело. — В мире множество детей, которых бросили родители. Этим малышам нужен дом и семья.

— Кажется, — медленно произнес Анголос, — я тебя недооценивал.

— И когда же ты собирался рассказать мне о своей болезни?

— Честно? Я и сам не знал, — признался он. — Но сейчас наши чувства друг к другу не так уж важны.

Джорджи с отсутствующим видом начала стряхивать песчинки со своего платья.

— Я никогда не понимала, что ты испытывал ко мне, — произнесла она, обращаясь скорее к себе.

Если бы Анголос испытывал к ней хоть что-то похожее на любовь, он никогда не прогнал бы ее.

Внезапно ей стало больно. После всего, что Анголос ей сделал, Джорджи все еще любила его.

— Хочешь знать, что я о тебе думаю, Анголос?

— Мы обсудим твои чувства ко мне позже, когда ты успокоишься.

— Похоже, ты думаешь, они остались прежними?

На его скулах заходили желваки. Кажется, он готов был взорваться. Ей следовало быть благодарной ему.