— Ты не прав, мы бы хотели взять тебя к себе в Швецию, — мягко сказал Доминик.

— Проклятье, ты читаешь мои мысли! — процедил сквозь зубы Ульвхедин, но в его желтых кошачьих глазах зажглись веселые огоньки.

Доминик улыбнулся:

— Я не читаю твои мысли. Просто почувствовал, что ты обижен, и угадал почему. Но сейчас уже ничего нельзя изменить. Мы договорились со шкипером и заплатили ему. К тому же нам с Виллему хочется повидаться с нашим кузеном и представить ему тебя, нового члена нашей семьи. Для него это будет неожиданностью.

Ульвхедин усмехнулся, не отрывая глаз от горизонта.

Виллему вздохнула.

— Доминик, объясни мне, почему Люди Льда вечно находятся в пути? Никто не путешествует столько, сколько мы. Мы все время, как одержимые, мчимся из одной страны в другую. Только наши родичи в Линде-аллее живут более или менее оседло.

— Не забывай, что я принадлежу именно к этой ветви Людей Льда, — добродушно напомнил ей Доминик.

— Ну и что, твой дед Тарье рано покинул Линде-аллее. Так что ты вроде и не относишься к этим лежебокам.

Называть лежебоками трудолюбивых обитателей Линде-аллее было несправедливо.

— Да, мы много ездим.

Но всегда возвращаемся обратно, — мечтательно сказал Доминик, прикрывая уши от студеного морского ветра. — Люди Льда пустили свои корни в Гростенсхольме. Их дом там. Даже мы, живущие в другой стране, признаем Гростенсхольм своим родовым гнездом.

— Вообще-то странно, что им стал Гростенсхольм. Родовое гнездо Людей Льда должно было быть в Южном Трёнделаге."

"— Там на их долю выпало много страданий, — сказал Доминик. — Но эта страсть к передвижению… Может, она каким-то образом связана с нашим происхождением?

Ульвхедин молча прислушивался к их разговору.

«Как хорошо они понимают друг друга, — думал он. — Совсем как мы с Элисой».

Элиса! Его охватила мучительная тоска по жене.

— Кстати, Ульвхедин, о нашем происхождении, — задумчиво проговорила Виллему. — Мы думаем, что наши предки пришли откуда-то с востока. У Суль и у меня были видения, которые подтверждают это. То, о чем говорит Доминик, означает, что наши предки, жившие в тундре, были кочевниками. Это так, Доминик?

— Думаю, да. Но за много веков их кровь была сильно разбавлена другой.

— Кровь Людей Льда не разбавишь ничем, — возразила Виллему.

 — Она все равно даст знать о себе!

— Еще бы! — насмешливо улыбнулся Доминик. — И мы трое служим тому доказательством.

— Жаль, что с нами нет Никласа, — вдруг сказала Виллему.

— Но ведь Никлас истинный представитель ветви Линде-аллее, тех, которых ты называешь лежебоками. Он домосед.

— Ты прав. А вот мы трое снова в пути. Хотя, видят боги, как я тоскую по дому и нашему сыну! Мне кажется, мы уже никогда не вернемся туда.

— Вы могли бы и не сопровождать меня в Данию, — сказал Ульвхедин.