— Может быть, браслеты не застегиваются, потому что они — брачные? — подняла на мужа голову Аэлина. — Может быть, нужен свадебный обряд? Или — клятвы, какие дают друг другу жених и невеста?

— Может быть, — мужчина взял один браслет в руку, посмотрел и задумался. — Время есть, мы можем попробовать.

— Что именно?

— Брачные клятвы.

— В каком смысле? — Аэлина отступила на шаг и забавно наклонила голову набок, будто котенок, который услышал что-то интересное.

— В прямом. Иди сюда, — герцог потянул жену за руку и поставил её перед собой. — Встань напротив.

— Если не поможет?

— Придумаем что-нибудь другое, но попытаться надо.

Магистр выпрямился, взял Аэлину за руку и набрал воздух, собираясь говорить, как девушка его перебила, вспомнив кое-что из прочитанного.

— Постой! Мне кажется, первой клятву должна давать невеста.

— А… да? Хорошо, — согласился муж.

— Но я не знаю слов, — смущенно добавила Аэлина.

— Не думаю, что здесь важны заученные слова, говори то, что лежит у тебя на сердце, что приходит в голову, — посоветовал Стефан.

Лина с сомнением посмотрела на мужа — нет, то, что ей приходит в голову озвучивать нельзя, на сердце тоже отнюдь не брачные клятвы.

Ладно, она постарается выкинуть из головы всё лишнее, все обиды и поступки герцога и представить, что ничего этого не было. Что этот несносный самовлюбленный эгоист влюбился в нее и целый год водил вокруг хороводы, приручая, очаровывая и доказывая — он достоин ее внимания. Водил-водил, и она пала жертвой его обаяния. Кругом родные, гости, она — в пышном свадебном наряде… Нет, что-то в ее воображении наряд больно смахивает на тот, что на ней сейчас, только цветом отличается. Пусть будет вот такое платье — облегающий лиф, рукава три четверти, вырез украшен тонким кружевом, по краю рукава и подолу — вышивка в виде воздушных вихрей, чем-то напоминающие морозные узоры. Юбка слегка расширяется книзу, мягко облегая бедра. Платье цвета сливок, а вышивка и кружево — белоснежные. Да, так будет идеально.

Девушка счастливо вздохнула, представив все это великолепие.

Стефан терпеливо ждал, гадая, о чем думает его жена? У нее лицо стало такое… мечтательно-счастливое. Глядя на неё, почему-то хочется взять на руки и унести.

Целовать, ласкать, заставить её тело петь и выгибаться под его губами, пить её стоны и взять себе всю, без остатка. Взять только затем, чтобы тут же отдать ей себя. Не потому, что ели амиоки, не потому, что так надо, а потому, что иначе невозможно. Потому что жизнь без неё пуста, одинока и не имеет смысла.

Герцог потряс головой, отгоняя странные мысли и расширил глаза — на секунду ему показалось, что Аэлина стоит перед ним в умопомрачительном платье сливочного цвета с ослепительно-снежной вышивкой по подолу.