На деревенской дороге я оказалась в мгновение ока, а вопить перестала, только когда добежала до первого дома. Запыхавшись, обернулась. Сзади никого не было.

– Привет.

– А-а-а-а!

От меня кто-то отпрыгнул. Я тоже отпрыгнула, надеясь, что полностью в противоположную сторону.

– Ты чего орешь, Марина? – возмутился этот кто-то очень знакомым голосом.

Я заставила себя убрать от лица руки и посмотреть вперед. В двух шагах от меня стояла Тая, моя соседка и подруга. Девушка прижимала руку к сердцу и глубоко дышала. В округлившихся карих глазах испуг мешался с удивлением и негодованием.

– Н-ничего, – выдавила я, нервно озираясь по сторонам. Синее чудище меня вроде бы не преследовало. Или привиделось? Я вернулась взглядом к подруге. – А ты что тут в такую рань делаешь?

– Да вот. – Не переставая хмуриться, девушка подняла корзинку, которую держала в другой руке. А я сразу и не заметила, хотя куда уж мне с такими-то видениями. – Испекла каравай. Шла тебя поздравлять.

– Правда? – моргнула я. Не то, чтобы меня это удивило, но рановато все-таки.

– Нет, вру, – буркнула подруга и протянула мне корзинку. – С днем рождения!

– Спасибо, – я смущенно приняла подарок. Пахло из-под лежащего сверху полотенчика чудесно. – Но все же…

– Не спалось мне, – еще сильнее помрачнела Тая и обняла себя руками за плечи, как будто ей резко стало холодно. Хотя летом, даже рано утром, у нас всегда было очень тепло. – Снилась чушь всякая. Тревожно как-то, как будто должно что-то плохое случиться.

У меня перед глазами всплыл образ синей чудицы из ивы, но рассказывать о своем приключении я не стала. Самой не верилось, что такое увидела. А подруга… если и не засмеется, то все равно не поверит. Да и незачем ее лишний раз пугать.

– А ты чего здесь бегаешь? – спросила она, видимо, решив отвлечься от мрачных мыслей. – Радуешься переменам? – Тая, наконец, улыбнулась.

О том, что говорил мне дед, знала только она. Мы частенько обсуждали его слова: разгадывали, что именно он мог иметь в виду. Вдруг я очень похорошею, или вдруг меня еще в младенчестве сосватали иноземному принцу, и в мои шестнадцать он приедет за мной и увезет далеко-далеко (на что я надеялась больше всего). Или окажется, что мои родители живы. Хотя в это я не верила, понимала, будь они живы, ни за что бы меня не оставили. Да и дедушка так говорил. Но иногда хотелось помечтать о несбыточном.

– Еще бы, – фыркнула я. – Перемен – во! – Я обвела руками вокруг себя. Ничего-то на самом деле не изменилось. Нет ни дивной красоты, ни принца. Только жуть всякая мерещится.

– Вижу-вижу, сияние неземное тебя окружает, – состроив важную мину, в шутку подтвердила подруга.

– Да ну тебя, – отмахнулась я и предложила Тае руку. – Идем ко мне каравай есть.

Девушка замешкалась.