Да, она обижена, и Варя могла саму ее вывести на крики, в которых она ляпнула про накладной живот, но это никак меня не успокаивает.

— Папа…

— Я не считаю, что ты должна была знать про накладной живот, — разворачиваюсь к Варе и понимаю, что она не разулась, и за ней тянутся грязные следы.

И она сделала это специально.

Она знает, что надо разуваться. Я ее лично этому учил и говорил, что надо уважать чистоту.

— Иди разуйся, пожалуйста, — медленно проговариваю я. — И вытри за собой грязь, Варюш. Тряпку и ведро найдешь в кладовке. Она тут.

Шагаю мимо Вари, которая с вызывающим прищуром провожает меня.

— Варя, вот тут кладовка, — выхожу из коридора и указываю на белую дверь. — Там ведро и тряпка.

Я прекрасно знаю, что она проигнорирует мою просьбу и натопчет еще больше следов. Она хочет вывести меня из себя до криков и до того, что я в бессилии перед ее подростковым бунтом сдам позиции и отправлю к матери.

Откажусь от нее.

Докажу, что она была права.

— Это была тупая идея с накладным животом, — заявляет Варя, когда я прохожу мимо нее и направляю неторопливым шагом в свою комнату. — Ты капец тупой.

— А ты не в силах придумать оскорбление повитиеватее, м? — оглядываюсь. — Чтобы быть поумнее отца? Или ты все же умом в меня пошла?"

"Да, я потерял перед ней авторитет, но она тут. Пусть и с целью контролировать меня. Я все еще нужен ей, несмотря на грязные следы на полу и ругань.

Она пошла за мной, и я должен сейчас отплатить ей терпением.

— Интеллект передается от матери, — едко парирует она. — Не от отца.

Одобрительно хмыкаю.

— Как и то, что рождаются девочки, — шипит она, как разъяренная песчаная змейка. — Ясно? Это от мужика зависит пол ребенка.

Выдыхаю.

Может, все-таки эту идею фикс о мальчике в головы моих дочерей вложила именно Лера?

Поскрипываю зубами.

Меня дико бесит, что мне приходиться оправдываться за то, к чему я, блять, не имею никакого отношения.

Все, сука, просто сговорились на тему мальчика и решили, что я страдаю от его отсутствия.

Может быть, я бы и страдал, если бы у меня не было в прошлом той возни с дочками, в которой я проникся всеми прелестями родительства. Я, блять, с ним ездил в офис, проводил планерки, гавкался под их смех с подчиненными, которые лажали со святой уверенностью, что я лох педальный, раз обвешан детьми.

Тогда среди моих сотрудников, которых было всего десять человек, пошел слух, что Лера, похоже, умерла, и кто-то мне даже осмелился выразить тихие соболезнования. Как я тогда орал. Реально стекла на окнах дрожали. В соседних домах.

Сжимаю переносицу.

— Варь, милая, кто вам с Алиной говорит, что я очень хотел мальчика, — убираю с лица ладонь. Четко проговариваю каждый слог. — Я такого никогда вам не говорил. Никогда с мальчиками не сравнивал.