Маленький, сухонький, с почти детскими ручками, он уставился на меня немигающим взглядом глубоко посаженных темных глаз, и мне стало очень неуютно. Похоже было, что этот карлик, где бы он ни находился, приковывал к себе взгляды и мысли окружающих. Исходившая от него аура власти и угрозы была так сильна, что я не сразу заметил второго человека в комнате – того, за кем я наблюдал раньше, моего Хомячка. Хомяк сидел в углу, вжавшись в кресло, и при всех своих внушительных габаритах казался маленьким и незаметным, так действовало на него присутствие Пал Палыча.

– Ну что, голуба, – обратился ко мне Пал Палыч, – попался? Говори теперь, кто таков, откуда взялся на нашу голову, кто тебя подослал следить за нами?

– Курьер я. – Постаравшись, как обычно, сгорбиться и ссутулиться, я затянул старую песню. – Курьер из «Мелкокрупносбытснаба»… то есть снабсбыта. Случайно дверью ошибся…

– Курьер, говоришь? – Пал Палыч лучезарно улыбнулся мне и щелкнул на столе какой-то кнопкой.

В углу засветился экран маленького черно-белого телевизора. Я увидел знакомый коридор и собственную персону со спины. Видно было как я, воровато оглядевшись по сторонам, ковыряюсь скрепкой в дверном замке.

– Быстро справился, – одобрил Пал Палыч, – учитывая скудный инвентарь. Сразу видать – ловкий парень. Что же это ты, голуба, при таких способностях – и в курьерах прозябаешь? Мог бы и получше работу найти. Секретаршей, что ли…

– Что это такое? – деланно удивился я. – Что это за передача по телевизору?

– Криминальная хроника, – хмыкнул карлик. – Ты ваньку-то кончай валять, курьер. Что же ты думаешь – в коридоре камер нету? Если их не видно, это не значит, что их нет, это значит только, что они с умом поставлены. Короче, курьер, рассказывай старику, кто ты такой и откуда взялся.

– Я же говорю – курьер, – настаивал я на своем.

– Ладно. – Пал Палыч кивнул Жеребцу, который молча возвышался в дверях. – Парнишка не хочет по-хорошему, парнишка хочет по-плохому. Отведи его к Ахмету, порадуй человека. – Затем он перевел взгляд на меня и с сочувствием в голосе сказал: – Ох, курьер, не знаешь ты Ахмета! Я его сам немножко боюсь. – При этих словах Хомяк и Жеребец угодливо захихикали. – Зверь, а не человек… Мастер допроса, можно сказать – художник. Изобретательный, сволочь… А уж как он любит это дело! У него кто угодно раскалывается!

Жеребец вежливо кашлянул и негромко доложил хозяину:

– Пал Палыч, Ахмет еще с комбината не вернулся.

– Ну ничего, – карлик взглянул на часы, – скоро вернется. Пока отведи парнишку к нему в лабораторию, пусть пообвыкнется.

Жеребец вывел меня в коридор, провел к лифту. К нам присоединился тот же толстяк с жидкими усиками, на пару с которым они скрутили меня двадцатью минутами раньше.