Поручик, видя непонимание, пожал плечами и полез за штык-ножом. Тем самым, которым убил постового. Кровь с лезвия, разумеется, вытирать было некогда. Поэтому клинок приковал самое пристальное внимание немца.

– Первый вопрос, – произнес Максим. – Где ночуют генералы Гинденбург и Людендорф?"

"– Я… – начал было оберст повторяться, но поручик прервал его, ударив без замаха в челюсть. Причем рукоятка штык-ножа усиливала удар, выступая в роли импровизированного кастета. Однако поваляться офицеру не удалось – солдаты подняли.

– Извините, я перебил вас, – невозмутимо произнес поручик, смотря холодным и жестким взглядом на оберста.

 – Я слушаю вас.

– Можете меня сразу убить, – процедил офицер. – Я ничего не скажу.

– Сразу убить – это слишком быстро. Я вообще вас убивать не хочу. Отрежу конечности. Прижгу артерии. И позволю жить долгие годы, наслаждаясь чувством собственного бессилия.

Оберст дернулся, вспыхнув. Но солдаты крепко держали его. Так что он только глазами сверкнул и зубами заскрипел.

Подошел Хоботов.

– Максим Федорович.

– Слушаю вас.

– Он ничего не скажет. Вы позволите? Я посмотрю документы в комендатуре.

У них наверняка хватает записей о размещении генералов. Они же туда наряды выставляют, автомобили высылают. И уже не первый день.

– Возьмите двух солдат и действуйте. Мы комендатуру зачистили, но мало ли?

– Есть взять двух солдат и действовать! – козырнул повеселевший Хоботов. Ему понравилось, что его инициатива нашла отклик. Ну и то, что от кровавой пытки избавил полковника германской армии.

– Сапрыкин!

– Я!

– Этого связать, заткнуть рот кляпом и бросить в комнате охраны.

– Есть! – козырнул ефрейтор, повторив приказ и начав действовать.

А Максим прошелся по расставленным Васковым постам, едва сдерживая свою нервозность. Импровизация пошла наперекосяк. И это напрягало. Он ведь не ожидал напороться на принципиального немца. Хотя прекрасно знал, что германское офицерство времен Первой мировой войны было очень крепким в моральном плане. Не в пример лучше унтеров и тем более рядовых. Конечно, под пытками оберст все бы рассказал. Не бывает людей, которые под пытками не рассказывают то, что нужно. Но за всеми этими делами в имении у поручика как-то из головы вылетел важный психологический фактор.

Устал он. Очень устал. Да еще и эта Марта…

Видимо, у него начинался откат.

Попав в непривычную, опасную и агрессивную среду, Максим собрался и начал действовать предельно жестко и прагматично. Его желания были просты и очевидны. Как и цели. Но постоянно бегать под пулями – чревато. Привыкаешь. Теряешь бдительность. Каким бы опытным ни был. Нужен отдых. Тем более ему. С его посттравматическим синдромом, полученным после контузии в «горячей точке» еще там… в XXI веке.

Хуже того.