Даже блокпоста или заставы не соорудили.

– Неужели штаб успел съехать? – вслух спросил сам себя Максим. У него в голове просто не укладывалась такая беспечность.

Однако когда он подъехал к зданию комендатуры, то увидел два добрых грузовика и три легковых автомобиля. А еще четыре мотоцикла и десятка три велосипедов. В общем – столпотворение техники, совершенно невозможное, в случае если бы штаба армии здесь не было.

На улице было уже темно. Никакого уличного освещения здесь не предусматривалось. Поэтому постовые, завидев прибывающую автоколонну, выбежали на свет фар и начали показывать место для парковки.

Ну, чтобы автомобили ненароком никуда не врезались.

И даже когда из грузовиков начали выпрыгивать солдаты, их ничего не смутило. Мало ли? Ведь темно, толком не разглядеть. И лишь когда к ним подошли с винтовками и пистолетами на изготовку, они застыли с ужасом в глазах.

Один потянулся было к винтовке. Но Васков отреагировал быстрее – просто ткнул его дулом своего Маузера под дых. Штыка не было надето, но и такой «тычок» штука крайне болезненная.

Второй немец попытался что-то крикнуть, привлекая внимание.

Но получил прикладом в зубы. Третий и четвертый же оказались сбиты с ног и жестко обработаны быстрее, чем сумели чего-то сделать. Просто так. За компанию.

На фоне трех рокочущих двигателей эта мелкая возня не была слышна. Поэтому, осмотревшись, добили постовых холодным оружием и оттащили в сторону. Чтобы на виду не лежали. А то еще какой глазастый из окна разглядит.

– Хоботов!

– Я! – отозвался взъерошенный прапорщик.

– Остаешься за старшего. Пулеметами перекрыть вот эти направления, – показал Максим руками.

– Есть перекрыть направления!

– Васков! Бери всех, кроме водителей и пулеметных расчетов, и за мной.

– Есть! – козырнул младший унтер-офицер и засуетился.

Дверь в комендатуру Максим открыл с ноги. Словно в «шарашкину конторку». Из-за чего стоящий на посту вытянулся по стойке «смирно», успев отреагировать больше на манеру появления, чем на форму. За что и получил тычок штык-ножом быстрее, чем успел что-то крикнуть.

Начался штурм.

Людей в комендатуре было немного. Только часть охраны и несколько сотрудников ночной смены. Да и то – большая часть дрыхла. Так что перебили их довольно быстро и просто.

Без единого выстрела. Оставив живым только дежурного офицера. Выволокли его на улицу. Позвали Яна для перевода. И начали беседовать.

– Где ночуют генералы Гинденбург и Людендорф?

– Я не знаю.

– За каждый неправильный ответ я буду отрезать у тебя по пальцу, – холодно произнес Максим. – Сначала на руках. Потом на ногах. А дальше избавлю от совсем уж лишнего отростка. Ты меня понял?

Вместо ответа этот оберст[13] дико вытаращился на него. Слишком неожиданным был для него поворот разговора.