Не видишь, господину капитану нужно горло промочить.

– Что вы себе позволяете?!

– А вы? Господин капитан, у меня прямой приказ генерала Артамонова. И я его выполнил. Вы хотите его оспорить?

– Сдайте оружие! Вы арестованы!

– Отряд! К бою!

– Что?! – выкрикнул взахлеб этот капитан. Однако дальнейшие события его выбили из колеи. Бойцы стремительно рассыпались по нарезанным им позициям и приготовились к перестрелке, наведя на капитана и его людей не только свыше полутора десятков «стволов» индивидуального оружия, но и три станковых пулемета."

"– Господин капитан, – холодно произнес Максим.

 – Я получал приказ от его высокопревосходительства, и все мои люди его слышали.

– Но… – попытался что-то промямлить капитан, смотря как завороженный на дуло станкового пулемета, направленное ему прямо в лоб.

– А вот вы, господин капитан, и ваши люди ведете себя подозрительно. Может быть, вы служите Кайзеру и имеете приказ всемерно нарушать снабжение воинов Его Императорского Величества?

– Что?! Нет!!!

– Я вынужден вас арестовать и проводить до гауптвахты.

– Да что вы себе позволяете?!

– Сдайте оружие, – холодно произнес Максим, после чего достал свой Парабеллум, передернул затвор и продолжил: – Или я буду вынужден применить оружие.

– Вы пойдете под трибунал!

– Отряд! Слушай мою команду! По предателям Отечества, короткими очередями…

– Нет!!! – взревел капитан, побледнев до последней крайности и спешно начав отстегивать ремень, на котором крепилась кобура для револьвера.

– А ваши люди?

– Сложить оружие! – рявкнул капитан. И бойцы охотно подчинились. Земля слухами полнится. И они уже были в курсе, что это за отряд такой. Люди болтали невероятное.

Настолько, что сталкиваться с ними не было никакого желания. Вообще. Даже теоретически.

После этого арестованных связали, сформировав вереницу, которую Максим с десятком бойцов и повел к штабу корпуса. Сдавать. Прихватив заодно запрошенный рапорт, заявления на зачисления в добровольцы, представления к наградам и прочее. Да-да. Поручик не забыл на всех своих подчиненных выписать представления к наградам. Даже на бывших пленных немцев, оформив их заявление задним числом и показав в представлении то, как они самоотверженно сражались с превосходящим противником.

Прям не люди, а герои-любовники. Причем он делал хитро – писал не по совокупности, а по каждому эпизоду, которых хватало. Так что на два-три солдатских креста Георгия большая часть его бойцов вполне могла рассчитывать. При удачном стечении обстоятельств, конечно.

Себя только обделил. Но оно и понятно. Он же не Брежнев, себе награды выписывать. Да никто и не поймет.

В штабе корпуса был сущий тарарам. Сведения, привезенные Максимом, поставили всех на уши прямо с вечера. Вот на них все и гуляли.