Вот так внезапно.

По спине поползли ледяные мурашки…

***

В штабе хранителей суетились все, это чувствовалось ещё на подходе: хранители вбегали или выбегали из здания, хлопая дверями так, что, казалось, витражи повыпадают. Но на подходе к камерам мне, несмотря на общее волнение, стало легче: меня и предупредили, что допрос пройдёт позже, а следом за мной в коридор, куда выходили двери камер, заводили секретаря ректора и двух посещавших его хранителей.

То есть меня просто привели, как и всех.

– Это она сделала! Леяна Боскан! – визгливо заявила секретарша. – Я слышала, как она кричала…

– Допрос пройдёт позже, – мрачно перебил сопровождавший её хранитель. – Не шумите, это плохо сказывается на репутации.

Секретарша насупилась, но замолчала, только бросила на меня надменно-гневный взгляд. Двое задержанных с нами за компанию хранителей закатили глаза.

Похоже, эту особу не слишком-то любили.

Меня повели дальше. Как заметила, нас сажали на приличном расстоянии друг от друга. Когда сопровождавший меня хранитель остановился у последней в коридоре пары дверей, в коридор вошёл Гунод. Его голос сразу наполнил пространство:

– Это возмутительно! В такой сложный час я должен заниматься делами академии, а не…

Но его перебил хранитель:

– Приказ архонта Вальдеса не обсуждается!

Следом появился и Вальдес со своей почти безмятежной и располагающей улыбкой:

– Пожалуйста, гралл Гунод, проявите понимание к тем, кто просто выполняет свою работу. Вас выпустят сразу после допроса. Если не возникнет особых обстоятельств.

– Какие особые обстоятельства? Вы, кажется, путаете меня с каким-то преступником, – кинув в меня многозначительный взгляд, Гунод поджал губы, так похожие на куриную гузку, и пригладив волосы, зашёл в камеру, сообщая. – Я делаю это только чтобы доказать свою невиновность!

За Вальдесом вошёл глава хранителей академии Брюа Эдон, его лицо приобрело оттенок, близкий к бледно-синеватой чёлке, почти закрывавшей глаз.

Мне уже открыли дверь в камеру, но я оставалась на месте и рассматривала явившихся. Вальдес, не меняя выражение лица, мне кивнул. Брюа посмотрел по-змеиному холодно и без вопросов вошёл в одну из камер.

– Кхм! – намекнул мой сопровождающий.

Я неохотно повернула голову и вошла в камеру. Мысли витали между подозреваемыми, ведь я была самой неблагонадёжной из них и с судимостью, так что осмотрелась я не сразу. В конце концов, ничего страшного тут быть не должно, это же Дрэгонхолл, тут абы кого нет, все камеры должны обладать определённым уровнем комфорта.

Так и оказалось: обои с узорами и пейзажи, стол, стеллаж с книгами, даже ширма перед кроватью имелась. Не каждый гостиничный номер похвастается столь приличным видом.

В голове было немного пусто от неожиданности случившегося.