Все смешалось в сочный дурманящий коктейль, лишая силы воли. Я словно в тумане пошла вдоль прилавков — рогалики с кремом, петушки на палочках, карамельные пряники и конфеты в форме драконов. Столько всего, что разбегались глаза.

— Будешь что-нибудь? — спросила у Еси, а сама едва боролась с слюной, заполнившей рот. Так бы все и съела.

— О, да, — у нее блестели глазенки, — буду. Вот это, это, это и еще вон то, то, то и то.

— У тебя попа не слипнется? — с сомнением поинтересовалась я.

— Пусть слипается, — девочка отмахнулась, — переживу.

Из магазина мы вышли с огромным вощеным пакетом сладостей. Продавщица узнала в румяной Есмине дочь императора и еще добавила от себя подарочков: орешки в сахарной глазури, желейные палочки и сушеную малину."

"— А ты почему ничего не ешь? — спросила она, уминая сладости за обе щеки.

— Это все твое.

Девочка посмотрела на меня странно, потом сама залезла в пакет, достала сахарный рогалик и протянула мне.

— Вдвоем веселее.

— Как скажешь, — я не стала кочевряжиться и приняла сладость, — спасибо!

Было приятно и очень вкусно. Настолько, что я блаженно щурилась, откусывая каждый новый кусочек.

— Потом пойдем в магазин игрушек, — распорядилась Есмина, — там такие куколки красивые бывают. Загляденье.

Я не стала уж говорить, о том, что где эта хулиганка и где куколки. Хочет игрушек — пусть будет. Может отвлечется и перестанет громить замок, а заодно и мне спокойнее будет.

Ближе к вечеру, вдоволь нагулявшись и устав, мы с ней ползли в замок довольные и счастливые. Я объелась вкусняшками так, что, наверное, у меня самой все слипнется, руки оттягивали тяжеленые пакеты — тут и игрушки, и одежда и еще куча всякой мелочи, которая, я уверена, никогда никому не потребуется. Сама Есмина плелась рядом, зажимая подмышкой потрёпанную куколку, которую ей подарила женщина в одном из лавок. Игрушка была далеко не первой свежести, но Есмина ее захотела — Есмина ее получила. Выкину потом, когда наиграется.

Еще на подходе к замку стало ясно, что там что-то происходит. Что-то особенное, потому что солдаты, охраняющие внутреннюю стену, которые обычно не спеша прохаживались туда-сюда, сегодня носились, как ненормальные, всем своим видом демонстрируя крайнюю занятость. Нас с Есминой без разговоров пропустили внутрь, а вот какого-то мужика, тащившегося следом, остановили и устроили допрос с пристрастием: кто, куда и зачем.

Очень странно, непонятно и тревожно.

Есмина снова убежала вперед, бросив меня наедине с пакетами, а я, решив притвориться хрупкой девушкой, обратилась к первому попавшемуся стражнику:

— Молодой человек, поможете донести? — улыбнулась здоровенному детине с грозным лицом бульдога.