Потому что по внутреннему лабиринту мы вернулись в один из тех коридоров, где я за ней бегала.

Я подкралась к ней на цыпочках и с участием спросила:

— Ну что, не идет?

Еська испуганно вскрикнула, подскочила, как заяц, и уставилась на меня огромными глазищами.

— Ты как здесь оказалась?

— Так же, как и ты. А ну марш в свою комнату!

— Не хочу, — уперлась она и, проскочив у меня под рукой, побежала прочь.

— Да что тебя, — я припустила следом, — Еся, стой! Немедленно!

И тут произошло то, чего я никак не могла ожидать.

Есмина как-то нелепо споткнулась, повалилась на пол и тут же начала визжать:

— Ой-ой-ой, больно! — закрыла лицо ладонями

— Что с тобой? — я плюхнулась рядом с ней на колени и попыталась убрать худенькие ручки от лица, — Еся, покажи!

— Не надо! — выла она, — мне больно.

— Покажи, где ударилась, — меня уже трясло.

—Хватит! Пожалуйста! Мне больно!

— Да я ничего не делаю. — растерянно пробубнила я.

И тут из-за угла выскочила женщина в золотистом пышном платье, с высокой изящной прической …и такой энергетикой, что меня аж покачнуло.

Драконица!

Я в недоумении посмотрела на Есмину, которую до сих пор сжимала в своих руках, и напоролась на полный торжества, совсем недобрый взгляд.

Она меня подставила!

— Что с тобой, доченька? — женщина в золотом отпихнула меня в сторону и схватила ребенка за плечи, — что случилось?

— Она… — Ясмина начала всхлипывать, — Она.

— Что? Что она?

— Она меня сначала толкнула, а потом начала бить, — мерзавка ткнула в мою сторону чумазым пальцем и зарыдала. Громко, неестественно, но маманя ей поверила.

Обернулась ко мне с грацией хищника, готового порвать за своего детеныша кого угодно.

Мне конец. Очередной. И в этот раз неотвратимый, потому что нет никого опаснее и свирепее матери, вставшей на защиту своего чада.

— Ты!

Всего один стремительный шаг, настолько быстрый, что я даже не смогла его уловить, и императрица прямо передо мной. Нос к носу. В ее глазах пылало голубое пламя, и в голосе перекатывался рев дракона.

— Ты посмела тронуть моего ребенка!

Ребенок, кстати, по-прежнему сидел на полу и явно забавлялся происходящим. Мне собирались откусить голову, а ей было весело.

— Я не трогала ее! — кое-как произнесла я, с трудом удерживаясь от того, чтобы не броситься наутек.

Мне было страшно. Даже страшнее, чем когда меня привели к императору.

— Хочешь обвинить мою дочь во вранье? — драконьи глаза наливались яростью, а у меня в груди внезапно начало расползаться оцепенение. Я почувствовала себя жутко несчастной и одинокой:

— Да. Именно это я и хочу сказать, — пожала плечами.

Мне внезапно стало все равно.

— Ах, ты дрянь, — императрица схватила меня за горло и так приложила к стене, что искры из глаз посыпались.