– Ну, – пожимает плечами мой товарищ, – Штраух, это вообще почти легендарная личность. Умный – не отнять! Раз уж компания вызвала сюда именно его, значит, причины на то имелись очень серьёзные. И просчитывать его вероятные шаги – дело почти бесполезное. Завтра всё и увидим…

Утро…

Дежурный по штабу приветливо кивает нам и ставит перед каждым из нас, исходящую паром, кружку с кофе.

– Герр полковник сейчас подойдёт. Бутерброды?

Не отказываемся, у нас как-то не было времени, чтобы перекусить. Умылись, в порядок себя привели – и хорош! Памятуя просьбу полковника, никто из нас двухдневную щетину соскабливать не стал.

А горячий кофе поутру – самое то! Только-только успеваем поставить опустевшие кружки, как появляется Штраух. Подтянутый, аккуратный, до синевы выбритый – хоть сейчас на светский приём! Разительный контраст с нашими мрачными физиономиями…"

"– Доброе утро, майне геррен! Вы готовы?

– Да. Куда надо ехать?

– Никуда – они прибудут к постам. Пешком дойдём…

Идти оказалось недалеко – метров пятьсот. Вместе с нами топают два молчаливых телохранителя полковника и худощавый парень с большой сумкой на плече.

Это ещё кто такой? Но, раз уж немец его взял на переговоры, то явно не просто так… И переводчик из местных охранников.

Парламентёры нас уже ждали.

Обшарпанный джип, ещё хранящий на бортах полустершиеся от времени эмблемы местных вооружённых сил – и троё мрачных мужиков. Водителя в машине не видно, стало быть, её вёл кто-то из переговорщиков. В принципе, правильно – мало ли какие тут могут быть разговоры? Зачем посвящать в их тайну простого водилу?

– Итак? – останавливается перед троицей Штраух. – Вы хотели меня видеть – я здесь.

Кто будет говорить?

Полковник говорит по-английски, напрочь игнорируя тот факт, что пришедшие могут его и не понять. Впрочем, на то и переводчик – он быстро поясняет слова немца.

Самый невзрачный из троицы что-то быстро выпаливает в ответ. Ага… местная птица-говорун? Или у него попросту язык лучше подвешен?

– Вы не можете дальше ехать… Народ возмущён вашим поведением! Мы требуем, чтобы вы прекратили обстрелы!

И так, минут на пять. Одно и то же, в различных вариантах.

– Я понял! – жестом останавливает переводчика Штраух. – Это всё?

– Вы должны сжечь свой танк! Оставить алмазы в лагере – и тогда мы дадим вам уйти!

– Всё?

– Да…

И ещё минут на пять словоизвержений.

Обещания самых страшных кар в случае неисполнения предъявленных требований. Наконец, говорун умолкает… устал, наверное.

– А теперь послушайте меня… – наклоняет голову полковник.

Переводчик быстро переводит его слова. Штраух не спешит, говорит медленно и чётко произносит каждое слово.

– Танк никто не будет поджигать – он пойдёт дальше. Ваше оружие не способно причинить ему вред.