Снова кивнув секретарше, я подошел к знакомой дубовой двери.

Постучал.

— Входите.

Вошел.

— Проходи, Виктор.

Я прошел и сел на стул напротив пристава.

— Оперативно сработано, — сказал он, отрываясь от каких-то бумаг и глядя на меня поверх очков. — Что случилось, Виктор?

— О чем вы? — удивился я.

— Отработано на высшем уровне. Отчет о вскрытии… — он взял со стола распечатку, — поражает. Я такого структурированного отчета не помню еще с тех времен, как сам учился в институте в столице, — пристав оперся локтями на стол. — Вот я и спрашиваю: что случилось? Это не претензия, просто, как бы сказать… я удивлен.

Я замешкался, пытаясь подобрать слова. Сказать, что я просто делаю свою работу, будет слишком расплывчато и вызовет еще больше подозрений. Нужно было дать ему объяснение, которое он, человек системы, мог бы понять и принять.

— Можно сказать, что я пересмотрел свой подход к работе, Евгений Степанович, — сказал я ровным голосом. — Хочу показать, что коронерская служба — это не лишний в цепочке расследований механизм, а, пожалуй, один из самых важных. От нашей точности и оперативности зависит, по какому пути пойдет все дальнейшее следствие.

Он покивал головой, словно бы удовлетворился моим ответом.

— Благое желание. Но скажи мне — это ты вел вскрытие? Я верно видел в отчете на фото?

— Да. С нашим патологоанатомом…

— А, — пристав махнул рукой, — ему давно пора на пенсию.

— Да, — согласился я. — Но перед пенсией ему следовало бы попасть в реабилитационный центр, после чего только на заслуженный отдых. А на замену было бы неплохо найти кого-то помоложе. А может, даже и двух. Мои нынешние помощники, к сожалению, не годятся для вскрытий, если вы не хотите видеть искромсанные трупы, словно после мясорубки.

— Я подумаю над этим. У тебя есть подходящие кандидатуры, типа Бенуа и Морозовой? — осведомился он.

— К сожалению, нет.

— Ясно. Я попрошу Инну Олеговну заняться этим вопросом. Есть какие-то специфичные требования?

— Если у Инны Олеговны возникнут вопросы, она может смело обращаться ко мне за любой консультацией или лично, либо по почте, либо по рабочим мессенджерам. Я всегда на связи.

Пристав кивнул головой.

— Тогда у меня больше нет вопросов, — сказал он.

Я поднялся.

— Могу быть свободен?

— Погоди, Виктор. Еще вопрос.

— Слушаю, — сказал я, остановившись в дверях.

— Как ты понял? — пристав снял очки и потер переносицу. — Как ты понял, что пуля именно там? Я читал отчеты десятки лет. Я бы никогда в жизни не догадался лезть смотреть ему в рот.

Я пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более естественно.

— Мне не давала покоя мысль, что все признаки указывали на то, что этого мужчину повесили уже после смерти. Я об этом писал в отчете. Все травмы на теле были получены уже после кончины.