Поэтому Рид сидела между Мередит и мальчиком, чувствуя, что ей здесь не место. Она должна была идти рядом с остальными.

Чейз нервничал и дёргал воротничок. Изабелл сидела по другую сторону от него. Она смерила его пристальным взглядом и положила руку на спинку за головой мальчика. Он перестал дёргаться. Изабелл повернулась к алтарю, и Рид впилась взглядом в её профиль. Медные волосы были собраны в простой пучок, но одна прядь выбилась из причёски, и когда она заправляла её за ухо, пальцы у неё дрожали. Её заострённые скулы были напряжены, а глаза блестели от непролитых слёз.

Изабелл пыталась не слушать капеллана. Он начал рассказывать, что Джимми был человеком твёрдой веры. Говорил о приверженности Джимми к семейным ценностям, как потерял жену и в одиночку растил сына. Но когда начали восхвалять смелость, честь и отвагу Джимми, проявленную в работе, Изабелл перестала слушать. Она не хотела слышать о чести, из-за которой лишилась брата.

Взгляд Изабелл скользнул по крышке гроба, закрытой по её просьбе. Как она ни пыталась, у нее не получалось отогнать видение Джимми, одетого в униформу, лежащего внутри. Она зажмурилась."

"При лёгком прикосновении к тыльной стороне руки она снова открыла глаза. Кончиками пальцев Рид успокаивающе гладила её запястье, Изабелл дёрнулась и сложила руки на груди. Сегодня ей не нужно было сострадание, и тем более от Рид. Ей не хотелось, чтобы её горе кем-то нарушалось.

Изабелл мало общалась с Джимми в последние годы, и только сейчас осознала, что упустила возможность узнать своего брата лучше. Слишком тяжело было вернуться домой после смерти родителей. Всё вокруг напоминало ей о них, и в попытке оградить себя от боли Изабелл перестала приезжать. Она эгоистично не подумала о том, что, возможно, нужна здесь Джимми, куда проще было верить его словам, что всё нормально. Теперь же она с удивлением поняла, насколько одинок он был, настолько же, насколько и она сейчас. Она снова посмотрела на Чейза, не зная, как будет растить практически чужого ребёнка.

По правде говоря, её удивляло малейшее проявление беспокойства о ней от Рид, даже это прикосновение. После того дня в больнице Изабелл видела эмоции Рид всего один раз – когда они объясняли Чейзу, что произошло. Когда его подбородок задрожал, и мальчик был готов расплакаться, Рид притянула его к себе, и чем крепче были объятия, тем сильнее в её волевых чертах проступала боль. Изабелл не знала, кто кому был тогда больше нужен.

С того момента Рид была тихой и погружённой в себя больше, чем обычно. Она, казалось, мыслями была где-то далеко и даже высказывала своё мнение по поводу похорон только, когда Изабелл спрашивала её. Она молчала по пути в церковь, и все время смотрела в окно.