– Но ты продолжаешь обвинять меня в смерти Джимми, будто так и должно быть, всё в порядке вещей. Ты слёту признаёшься мне, что не хочешь иметь ничего общего с пожарными, а затем идёшь на свидание с самым большим придурком всей пожарной станции.

– Рид…

Изабелл потянулась, чтобы дотронуться до руки Рид, но та дёрнулась и поднялась на ноги. Ёё прикосновения Рид выносить тоже больше не могла.

– Нет. Нет. Я не могу думать о Чейзе и что лучше для него, не могу даже здраво мыслить, когда ты ведёшь себя как в тот вечер, когда мы танцевали. – Рид замолчала, испугавшись, что если продолжит, то наговорит лишнего.

После затянувшегося молчания Изабелл сказала:

– Между нами слишком много преград, да? – Рид не ответила. Она была близка к эмоциональному срыву и не хотела, чтобы Изабелл видела её состояние. Лучше пусть сама ведёт разговор и направляет его в нужное русло. – Хорошо, тогда давай проясним одну вещь. – Изабелл глубоко вдохнула. – Да, я обвиняла тебя в смерти Джимми. Но я была не права. Джимми был взрослым человеком и сам отвечал за свои поступки. Рид, мне было горько и страшно.

Рид вздохнула и вернулась на диван.

– Ты не должна…

– Просто, пожалуйста, выслушай, – настояла Изабелл. – Смерть Джимми перевернула всю мою жизнь. Мне пришлось переехать и взять опекунство над семилетним ребёнком. А я понятия не имею, как воспитывать детей, Рид. Я так боюсь сделать что-то неправильно. И я ужасно скучаю по Джимми. Мне хотелось кого-нибудь обвинить в его смерти, а ты была рядом. Прости.

– Зачем ты мне всё это говоришь? – Рид весь день скрывала свои эмоции. Её неустанно терзала неизвестность того, что было между Изабелл и Нейтаном. Она пообещала самой себе, больше не подпускать Изабелл слишком близко, держаться ровно и равнодушно в её присутствии.

– Потому что нечестно обвинять тебя. Я знаю, ты сама себя винишь. И ты права в том, что мы уже не в силах остановиться. Мы постоянно сбегаем друг от друга в безумии, откровенно не разговариваем, не решаемся обсудить, что же между нами происходит.

– И что же нам делать? – Рид даже не пыталась скрыть растерянности в голосе.

– Я не знаю, Рид, я даже не…

Изабелл резко оборвалась на полуслове. У неё появилась идея.

Должно получиться.

Это же безумие.

Себе дороже может выйти.

Полное безумие.

Я даже не знаю, согласится ли она на такое.

– Из, что такое?

Она посмотрела на Рид, как в первый раз. Её волосы сейчас были примяты, после вязаной шапки, и завивались над ушами, обрамляя лицо. Изабелл знала, что точно такие же кудряшки у Рид и на затылке. Ровные линии скул сужались, образуя немного заостренный подбородок. Нижняя губа была чуть полнее верхней. Изабелл помнила, каково это, дотрагиваться до её губ, пробовать их вкус. В светло-карих глазах Рид читалось непонимание.