К началу октября Кейт и Джо жили вместе уже почти два месяца, и ей это даже начинало казаться нормальным, словно они были законными супругами. Джо тоже чувствовал себя в квартире Энди достаточно свободно. Однажды он чуть было не ответил на телефонный звонок; лишь в последний момент Кейт успела выхватить у него трубку, и хорошо сделала, потому что звонила ее мать. В этот раз все обошлось, но обоим стало не по себе от сознания того, как близко были они к разоблачению.

Это почти безоблачное существование подошло к концу одним погожим октябрьским вечером, когда Энди позвонил из Германии и сообщил, что возвращается домой.

Он благодарил Кейт за то, что она отпустила его так надолго и даже ни разу не пожаловалась на одиночество, но Кейт почти не слышала его. Все внутри ее словно покрылось слоем льда, и только кровь звенела в ушах. С трудом она выслушала рассказ Энди о том, как прошли заседания международного трибунала, и, кое-как попрощавшись с ним, положила трубку. Из всего, что говорил ей Энди, она запомнила только одно: через две недели он вернется в Нью-Йорк.

В тот вечер они с Джо долго сидели на кухне и говорили о том, как им теперь быть.

Кейт чувствовала себя очень несчастной и испуганной. Реальность, вторгшаяся в ее хрустальный сон, разбила его вдребезги, и Кейт поняла, что у нее не осталось ровным счетом ничего. Даже Джо она в любую минуту могла потерять вновь. Единственное, что она знала твердо, это то, что очень скоро им всем будет очень больно — всем, включая маленького Кларка Александра. В ближайшие дни ей предстояло сделать решительный выбор, но Кейт не знала даже, может ли она рассчитывать на Джо. Ей было ясно только одно: жить с Энди, как раньше, она уже не сможет.

— Ну, и что мы теперь будем делать? — спросила она, глядя на Джо с надеждой и отчаянием.

— Я хочу жениться на тебе, Кейт, — ответил он негромко, но твердо. — Ты должна получить развод. Для этого тебе надо будет поехать в Рино — там можно очень быстро и без лишних формальностей оформить развод.. Если ты поступишь так, то мы сможем пожениться уже в конце года.

Это было именно то, чего Кейт всегда от него ждала, но теперь, чтобы стать женой Джо, она должна была сломать жизнь Энди. С ее стороны это было и жестоко, и непорядочно. Энди не сделал ничего, чтобы заслужить подобное отношение, и уж тем более он не был виноват в том, что она в очередной раз поддалась мужскому обаянию Джо.

Кейт все это понимала и испытывала острое отвращение к себе.

— Даже не представляю, что мне ему сказать… — проговорила она задумчиво.

— Скажи ему правду, — посоветовал Джо, и Кейт почти с неприязнью подумала, что ему-то легко говорить: сам он оставался в тени, в то время как ей предстояло нанести мужу почти смертельный удар.

Джо, очевидно, заметил выражение ее лица.