– Тем не менее что?

– Не убедил меня.

– Да господи!

– Давайте сохранять спокойствие, – Ирина заставила себя улыбнуться, – мы не сможем покинуть эту комнату, пока не придем к единому мнению, и скандалы только замедлят этот процесс. Предлагаю общаться конструктивно.

– Совершенно с вами согласен, Ирина Андреевна. Мирно, конструктивно и по возможности без фамильярности. Без тыканья.

– Слышали, Валентин Васильевич? Без тыканья.

– Договорились, – дед снова отошел к окну и засмолил новую папиросу, – когда решите, что парень ни при чем, тогда и позовите меня, потому что я свое мнение не переменю, а попусту сотрясать воздух не приучен.

– А вы не могли бы воздержаться от курения?

– Не нравится? Подписывайте оправдательный приговор и валите.

– Товарищи, товарищи! Мы ж договорились общаться как цивилизованные люди. Действительно, Владлен Трофимович, мне не совсем понятно, как можно теперь, в свете новых данных, настаивать на виновности подсудимого.

Лестовский снисходительно рассмеялся:

– Вы хотите, чтоб я повелся на этот фарс? Ведь это же все шито белыми нитками."

"«Ах ты сволочь!» – Ирина встала и прошлась по совещательной комнате.

Ситуация патовая. Владлен Трофимович может тут сидеть до бесконечности, и предложение написать особое мнение при оправдательном приговоре его вряд ли соблазнит. Он нацелен на результат. Что там перед ним маячит? Кнут или пряник? Повышение или заводская многотиражка «Ленинский путь»?

Товарищ из горкома наверняка вчера не только ей одной звонил.

– Владлен Трофимович, – мягко начала она, – пожалуйста, я очень вас прошу еще раз все обдумать. Если что-то неясно, задавайте мне любые вопросы, все, что хотите, мы никуда не спешим.

Но прежде всего почувствуйте, что от вашего решения зависит жизнь человека. Если сейчас Еремеева расстреляют, а через год выяснится, что он никого не убивал, то вы будете чувствовать себя так, словно собственноручно выстрелили ему в затылок. Да, вы попытаетесь убедить себя, что я не я и елка не моя, что апелляции и Верховный суд куда смотрел, а вы всего лишь жалкий народный заседатель, который ничего не решает. Все это вы будете себе повторять, но без толку. Вам никогда не удастся забыть, что вы отправили на смерть невиновного человека.

Лестовский поджал губы и ничего не ответил.

Ирина стала перекладывать листы копировальной бумагой.

Надо шапку напечатать, пока Владлен Трофимович договаривается с остатками своей совести, которая у него находится в рудиментарном состоянии, как у всякого истинного интеллигента. Днем он пишет идеологически безупречные статьи, а вечерами мечтает о свободе. Как в песне про электрического пса: «мы несем свою вахту в прокуренной кухне, в шляпах из перьев и трусах из свинца».