Ивану Макаровичу пришлось срочно выйти на пенсию, но, похоже, он успел выпустить парфянскую стрелу, потому что, куда бы Лариса ни совалась на работу, везде ей отказывали. Для школ у нее была слишком бурная биография, неподходящий пример для молодежи, а больше она ничего не умела делать.

Помощь пришла, откуда не ждали. Мама девочки Карнауховой позвонила Ларисе и, узнав, что та сидит без работы, через подружку устроила ее переводчицей в «Лениградскую правду», а заодно упросила снова вести группу, но теперь уже не на общественных началах, а официально и за деньги. Лариса согласилась, потому что в газете платили мало, а главное, было приятно встречаться с людьми, которые знают, что с нею произошло, и все равно хорошо к ней относятся.

Случилось все самое страшное, чего она боялась, и даже больше того, но если бы ей предложили вернуть прежнюю жизнь, Лариса ни за что бы не согласилась.

– Лучик? – он вышел из-за шкафа с собранием сочинений Ленина.

Сердце екнуло, и Лариса опустилась на стул.

– Напугал?

Он подошел и сел перед ней на корточки. Она покачала головой.

– Несладко тебе пришлось, Лучик мой.

– Все позади.

Ларисе очень хотелось запустить ладонь в его волосы, и она сжала руки в замок. Все действительно позади, в прошлом.

– Прости, я не знал. Ты не пришла, и я решил, что ты не хочешь меня видеть.

– Так и было.

– Правда?

– Нет.

– Не сердись. Просто я думал… – Алексей махнул рукой, – я считал, что ты хорошо живешь с мужем.

– А с тобой тогда что? Просто трахаюсь?

– Ну да.

От этих слов Лариса почувствовала жгучий стыд.

– А ты тоже? – буркнула она.

– Тоже, – Алексей вздохнул, – просто трахался с тобой и был счастлив.

– Вот видишь. Мы чужие. Я даже не знала, что у тебя плохо действует рука.

– Я старался, чтобы ты этого не поняла.

Она покраснела и засмеялась.

– Ты тоже ничего не знаешь обо мне.

– Так расскажи.

– Я семь лет жила с маньяком-убийцей.

– Бывает.

– И я не чувствую себя нормальной женщиной теперь.

– Из-за этого?

– Да. Я ведь считала нормальными очень ненормальные вещи.

– Ну теперь-то иначе?

– Не знаю.

Он выпрямился. Лариса решила, что Алексей сейчас уйдет, но он взял ее за руку:

– А поехали на трамвайчике кататься?

Лариса покачала головой.

– Слушай, Луч! – сказал Алексей. – А ведь больше ничего сверху не упадет на нас с тобой.

– В смысле?

– Бог нас уже соединил, а дальше самим придется действовать. Никакой больше благодати не прольется.

Лариса встала:

– Ладно, поехали на трамвайчике."