Этот свой профессиональный промах она будет долго еще переживать.

Она хотела идти переносить заседание на завтра, но в дверях столкнулась с возбужденной Верой Ивановной, которая потребовала заслушать очень важного свидетеля.

* * *Лариса специально не убрала с утра постель. Когда муж ушел на работу, она снова легла под одеяло и попыталась уснуть, выключиться, чтобы не думать, что скоро Алексея приведут в суд и он станет высматривать ее в зале, не найдет, и последние его дни будут отравлены предательством любовницы.

Так хотелось видеть его и спасти, но страх пригибал, прибивал все порывы.

Он заставил остаться в кровати, сжаться в комок и натянуть одеяло на голову.

Помогло ненадолго.

Лариса вскочила и пошла в ванную. Вчера, шлепнувшись на спину, она очень испугалась смерти и поняла, что никакого самоубийства совершить, конечно же, не сможет – этот путь для нее закрыт. Остается бледное, затхлое существование, отравленное чувством вины, где только в ванне под струями воды ненадолго отпускает ощущение собственной мерзости."

"Она включила душ. Свет вдруг мигнул, лампочка загорелась ярче, безжалостно осветив красивый кремовый кафель, финскую сантехнику и голую женщину со злым лицом, и вдруг погасла с глухим хлопком.

Лариса оказалась в темноте.

«Услышит ли Алексей звук выстрела, прежде чем умрет?» – и больше она уже ни о чем не могла думать.

Выскочив из ванны, она прыгнула в джинсы, натянула пуловер, сапоги на босу ногу, схватила куртку и сумочку, в которую, к счастью, еще вчера сложила пленки и фотографии, думая вынести их сегодня на помойку, и понеслась в суд. Только бы успеть!

Несколько минут она промаялась под дверью, из-за которой доносились ровные и спокойные голоса.

Можно ли войти без приглашения? Вдруг ее тогда выгонят и не станут слушать? А если приговор выносят прямо сию секунду?

Тут дверь распахнулась, едва не ударив ее по лбу, люди стали выходить из зала, и Лариса кинулась к адвокатессе, стараясь не смотреть на Алексея, которого уводили конвоиры.

Внимательно просмотрев фотографии и негативы, адвокат повеселела и, наказав Ларисе сидеть в коридоре, пока ее не вызовут, куда-то умчалась.

Лариса осталась одна среди посторонних людей, во взглядах которых ей чудились презрение и ненависть.

Она села поплотнее на фанерную банкетку и изо всех сил вцепилась в ее края. Боялась, что страх снова завладеет ею и заставит убежать.

Время шло, и сопротивляться малодушию становилось все труднее. Лариса жалела, что ее не приковали наручниками, что приходится самой сторожить себя, побеждать минута за минутой.

Наконец коридор опустел. Началось заседание, и почти сразу Ларису пригласили на свидетельское место.