Молодого бойца придавило сосновым стволом, сломав спину. Он тонко и пронзительно скулил на одной ноте, не в силах шевельнуть руками и ногами.

– Все ко мне! Помочь человеку.

Подбежали несколько красноармейцев, в том числе здоровяк-помкомвзвода. Кое-как приподняли обломок ствола. Сверху послышался треск осколочных бомб-гранат, пачкой вылетевших из контейнера, словно молотил огромного калибра пулемета.

Железный дождь добил красноармейца, осколок угодил в голову комиссару, свалил еще несколько человек. Юный лейтенант, командир взвода, только что прибывший из училища, получил несколько острых кусочков металла в спину, плечи, ноги.

Он полз, истекая кровью. По щекам текли слезы от жалости к себе и почти детской обиды. Он готовился к подвигам, видел себя во главе роты, даже батальона. Вел людей в отчаянную атаку и побеждал. Вместо этого взвод, который не принял его всерьез, посмеивался над петушиным срывающимся голосом и наивностью в военных мелочах. А теперь, взамен будущих подвигов и орденов, санбат или госпиталь, а там и война закончится. Лейтенант не понимал, что получил смертельные раны – юность не верит в смерть.

– Лыков, – позвал он помкомвзвода, которого побаивался и не любил. Но сейчас голос умирающего лейтенанта был тверд. – Лыков, ты… ты примешь взвод. Все бумаги в планшете. Меня надо перевязать… и в санбат, как сильно жжет внутри… неужели кишки пробило.

– Все будет нормально, товарищ лейтенант, – козырнул старый солдат Зиновий Лыков, который уже насмотрелся смертей и видел, что лейтенант обречен. – Сейчас перевяжем и прямиком в санбат. Там быстро помогут.

– Как печет… мама.

С командира взвода сняли портупею, гимнастерку.

Один из бойцов, подступивший с бинтом, растерянно пробормотал:

– Как его перевязывать? В боку дыра в два кулака, ребра сломанные торчат.

– И кишки наружу, – добавил другой.

– Бинтуйте поперек, чего стонете! – прикрикнул здоровяк Зиновий Лыков, цепляя на пояс кобуру с наганом лейтенанта."

"Подошел к Зимину и доложил, что лейтенант умирает. От силы полчаса или час протянет. Самолеты уже улетели. Между поваленными расщепленными деревьями висела пелена дыма. Комбат спрятал в планшет документы лейтенанта, с минуту всматривался в фотографию худенькой девушки лет семнадцати.

Машинально прочитал надпись на обратной стороне карточки: «Буду ждать с победой. Ты вернешься, я знаю. Люблю, твоя Валя». Стояла дата, второе июня сорок первого года. Как давно это было.

– Он еще курсантом тогда числился, – сказал Лыков. – А девка, видать, школьница.

– Невеста, – поправил Зимин. – Совсем дети. А ты перед ним выделывался.

– Воспитывал, – поправил старший сержант. – Взвод под команду дали, а он самых простых вещей не знает. А парень простой был, душевный.